03 июня, 16:00 Футбол 12

Последний из динозавров. Илья Казаков — о комментаторах советской школы/Николай Озеров, поставивший знак равенства между фамилией и профессией, провел остаток жизни в забвении

В истории с нашумевшим случайным интервью Геннадия Орлова* я, как ни странно, думал не о том, насколько он был прав. И не о том, насколько это было «подставой» или случайностью, точь-в-точь по Довлатову. А о том, что Геннадий Сергеевич – последний здравствующий советский футбольный комментатор. И отношение к нему, на мой взгляд, в любом случае должно быть соответствующим – как к чудом сохранившемуся осколку той удивительной эпохи, когда футбольный комментатор априори был статусной фигурой, воспринимаемой с особым пиететом. И чье слово весило гораздо больше, чем в наши дни. Когда за тембром голоса порой не узнать фамилии и когда профессия комментатора больше, чем когда-либо, стала напоминать ремесло официанта или таксиста. Человека из обслуживающего персонала. Человека, помогающего нам получать удовольствие от оплачиваемого нами же процесса.

Не так давно мы спорили с моим замечательным коллегой и когда-то наставником Димой Федоровым о временном пороге в профессии комментатора. У него, как у человека с тонким вкусом и проникновенным взглядом, есть теория, что все советские комментаторы не умели найти момент для расставания с профессией, сделавшей их узнаваемыми. И поэтому встретили старость, а то и кончину, в совершенно ином статусе, чем когда-то.

Так было даже с великими. Николай Озеров, поставивший знак равенства между фамилией и профессией, провел остаток жизни в забвении. И его судьба в этом была все равно что универсальный костюм, который оказывался впору едва ли не каждому из этого цеха. Исключения были, и самые яркие из них — это Владимир Маслаченко и Евгений Майоров, по сути, до гроба работавшие у микрофона. Но это были именно исключения.

Судьба Маслаченко – а мне повезло оказаться его современником, пусть и на пересечении наших временных линий, – пример того, как человек обретает в бессмертии бОльшие и заслуженные лавры, нежели в последние годы жизни. Сейчас уже сложно поверить, что Владимира Никитовича много критиковали, особенно молодые зрители и особенно за любовь и нескрываемую причастность к его «Спартаку». И что о нем даже сочиняли анекдоты. Но когда он скоропостижно скончался, все сразу же поменялось. Маслаченко катастрофически стало не хватать: его совершенно особой интонации, его индивидуального стиля, который так сложно было спутать с чьим-то иным.

Когда я услышал от коллеги из холдинга «Матч ТВ» слова о грядущем сокращении комментаторов, под которое попадает и Орлов, то не поверил. По многим причинам, одной из которых была следующая: так не делается. Потому что так не поступают с людьми, которые уже в пенсионном возрасте и которым просто некуда будет идти.

Но в этот же день в своем невольном интервью Орлов подтвердил этот слух. И пусть позже Геннадий Сергеевич сказал, что эти слова принадлежат не ему и это монтаж, мне все равно было сложно отделаться от ощущения, что все это сюр. Или сон. Потому что так не должно быть. Но история, вероятно, имеет свойство повторяться…

Я хорошо помню, как закончил комментировать Перетурин. Сначала на Первом канале. Его не уволили, его заменили на Витю Гусева – и как комментатора, и как ведущего «Футбольного обозрения», которому сменили название, но не суть. Ему даже оставили комнату в Останкине, куда он приходил каждый день, как на работу, и несколько часов подряд играл на старом компьютере в «Линии» — игру настолько древнюю, что старшее ее, пожалуй, был только «Тетрис».

Потом Перетурин покритиковал начальство и канал – и его сократили. А потом у него начались проблемы со здоровьем. Он перенес инсульт, вроде бы оправился – настолько, что его привлекли к работе комментатором на хоккейном чемпионате мира. И во время турнира стало заметно, что болезнь действительно дает о себе знать, что ему уже сложно – и дело совершенно не в возрасте.

Он уже мало чем напоминал того сочного, яркого комментатора, который долгое время был единственным представителем жанра, придуманного им же самим. И это действительно было тяжело. Ему казалось (по крайней мере, так виделось со стороны), что его опала — это результат интриг. Что молодые коллеги бездарны. Что все идет не так. Он был не прав и в то же время прав.

Но причина была в другом. Он словно не хотел признаваться самому себе, что его время прошло. Как у людей, болеющих за московское «Торпедо». Что все, чем он живет, – это уже прошлое.

Честное слово, не знаю, почему его нельзя было сохранить на зарплате или пенсии от канала. Сделать его – человека, придумавшего футбольную программу на советском телевидении, послом этого телевидения. Или футбола. Удивительно, как всех нас задела его кончина, его последние месяцы жизни. И оставил совершенно равнодушными уход с канала.

Я не знаю – питаясь только слухами, одновременно веря и не веря в них, – что сейчас ждет Геннадия Орлова. Но что бы ни случилось – он последний здравствующий советский футбольный комментатор. Последний из динозавров. Такими людьми не разбрасываются. Или, точнее, такими людьми нельзя разбрасываться.

*Запись частного разговора Геннадия Орлова, где он критикует происходящее на «Матч ТВ», появилась в социальной сети «ВКонтакте»

Источник: www.ftbl.ru
–41
Внимание! Комментарии отображаются только для зарегистрированных пользователей.