Чемпионат России 2019/2020, 7-й тур
Крылья Советов
vs
Спартак
18 сентября 2015, 00:42 Футбол Михей 5

«Игроки ведь знают, кто из судей на что слаб: кому – девочку, кому – денежку…»

На днях на Ваганьковском открыли памятник Павлу Казакову, считавшемуся одним из лучших арбитров СССР и мира.   Казаков о себе распространяться не любил, прессу отшивал (находил предлоги), жил в такой же скромной, как он сам, квартирке. И только накануне 75-летия, «обработанный» коллегой Марком Рафаловым, пошел на контакт. Интервью появилось сокращенным раза в четыре - к радости скромняге юбиляру (дай ему волю, сократил бы себя до странички!). Однако таить истории такого талантливого рассказчика, как Павел Николаевич, нет больше сил. - Как все начиналось, Павел Николаевич?
- С футбольным мячом я познакомился в раннем детстве. В Клину. Там у моей мамы жила сестра. У ней было пять детей, и из трех сыновей, двое были футболисты. Причем, очень приличные. Виктор – старший, играл за сборную Клина, был капитаном, Валентин – за молодежную команду. И я с ним ездил по Подмосковью, чемодан с формой ему таскал… Был еще у меня брат Сергей. В 1938-м он зашиб позвоночник и скончался через две недели, и это сильно подействовало на маму. Она была сердечницей, ей нельзя было ни стирать, ни полы мыть, и аот собиралась в гастроном, одевала ботинки и… умерла. Она одна дома была. Мне было десять лет. Я вечером вернулся, споткнулся о нее… Мы остались с отцом вдвоем… На футбол ходили далеко, к вокзалу, на стадион «Азот». Туда московские команды приезжали… Футбол тогда было событие!
- Тогда мяч был редкость…
- Конечно! Но у меня он был, поэтому я - король! Со двора все кричат: «Павел!» Они все заинтересованы были в мяче… Началась война и на семь лет я с футболом расстался. Я тогда только пятый класс закончил. Вывезли нас в интернат – в Вельяминово. Потом немцы стали подходить, и мы с другом приехали в Москву. В 1942-м в четырнадцать лет отец меня повел на завод и устроил при нем в ремесленное училище. Я по специальности был слесарь-лекальщик. Через год начал работать в инструментальном цеху. Но потом снова открылись школы, и отец говорит: «Надо продолжать учиться». В 525-ю школу, из которой я уезжал, не взяли, в другие тоже не берут – переросток… И только зацепился в Бахрушино. Кончил десятилетку.
Прыгал в разные виды спорта. Занимался боксом, легкой атлетикой в «Спартаке», попал даже в отборочные забеги по Сокольникам - по аллеям бегали, чтобы скомплектовать сборную для забега по Садовому кольцу. Сотни людей! И я попал в эту сборную, давали нам талоны – но ним на Бауманской в столовой кушали. Но в эстафете я был в резерве.
В боксе хорошо пошло дело. Увидел объявление в «Крыльях Советов» и поступил в секцию. Понравился  тренеру Лозовскому – мастер спорта был такой. Он меня несколько месяцев готовил, потом во дворце «Крыльев Советов» были школьные соревнования Москвы, и меня туда заявили. Первый бой я выиграл, во втором мне один – Азиков - попортил вот это вот (показывает на челюсть –  Д.Т.). А потом попал под серьезного парня. Меня просто испугали: «Ну куда ты лезешь! Он у нас разрядник, динамовец!» И я испугался. Да еще челюсть болела после вчерашнего, не мог жевать. И хотя мне тренер в перерыве твердил: «Не бойся, не бойся! Ты выиграешь!» - я все равно проиграл, по очкам… Перешел из бокса в легкую атлетику. А потом в 1945-м в свой родной вид спорта - футбол. На стадионе «Динамо» увидел афишу: набор в клубные команды «Динамо», отбор осуществляют заслуженные мастера спорта: Корчебоков, Лапшин, Фокин – все звезды 1930-х. Пришел. На третьем поле народа – сотни! Разбивают на команды - одиннадцать на одиннадцать: «Кто вратарь? Ты защитник? Кто нападающий?». Играют пятнадцать минут. «Ты и ты – остаетесь, остальные – свободны!» И сразу следующая игра. Такой конвейер. И вот меня отобрали. Мне было семнадцать. Начал в молодежной. Тогда в клубе было пять мужских команд, молодежные, три юношеских и две – мальчики. На следующий год попал в пятую мужскую команду. Тогда был принцип комплектования – по райсоветам. Погранвойска, мотострелковая дивизия… А я попал в команду с ребятами, которые учились в малаховском физкультурном техникуме. Но я то еще в школе учился. Тогда у нас на скамейке сидел Евгений Горянский – будущий известный тренер. Я в «Динамо» играл до 1948-го – три года. «Динамо» тогда было выше, чем «Спартак», в клубном зачете. И вот, помню, в конце сезона собрание проводили итоговое под стадионом «Динамо», в зале – давали дипломы и в конвертике даже денежки. Символические.
А однажды прихожу домой, отец говорит: тут тренер твой был, тебя не дождался, записку оставил. Читаю: завтра дублирующий состав «Динамо» выезжает в Коломну на товарищескую игру, ждем тебя на Комсомольской площади во столько-то. Евгений Фокин (вратарь был такой). И вот выхожу из метро на площадь, вижу, собираются тузы: Саная – вратарь, Подставнин – такой защитник, ЗМС… Коломна – это родина Сергея Сергеича Ильина. Туда все время выезжала команда для товарищеских игр. Сергей Сергеич работал при команде мастеров – маленький такой, администратором. Сыграл я в полузащите. В перерыве тренер: «Ничего, ничего. Молодец…» А после игры мне дают конвертик. Пошли на станцию – ужин. Тузы - за отдельным столом. Тогда модны были фибровые чемоданы – там внутри фотографии клеили, жесткий такой, сидеть на нем можно было. Купил чемоданчик. Денег хватило и на ресторан, и еще осталось…
Моя судьба могла три раза поломаться. Первый раз – если бы отец меня не вытащил с завода, так и остался бы слесарем лекальщиком. Ведь я после окончания ремесленного несколько месяцев проработал с великими лекальщиками того времени. Оба – Володин и Пименов – имели ордена Ленина! Лекальные работы – это доводки шаблонов, измерительных приборов. Микроны ищут! Тонкая работа. Ударил молотком сюда, а в другом месте микрон уйдет. Доводка. Такие хитрости! Мог там и остаться, но отец меня перевел в школу.
Второе. Когда я заканчивал десятилетку в 1948-м весной, подходит ко мне Михаил Иосифович Якушин: «Слушай Павел, не хотел бы к нам в погранучилище поступить? Подумай». Но я в том году поступил в институт физкультуры. А пошел бы в училище – может быть, заиграл бы в «Динамо». Все мужские команды, повторю, были сформированы из тех, кто служил: моторно-стрелковая дивизия под Реутово – это первая команда. Они не служили, а числились. Как и в цска.
Я поступил на спортивный факультет. Группы в те года были разбавлены еще хоккеистами. В те года не было такого профилирования – хоккеист или футболист. Все великие в те года были и хоккеистами и футболистами. У нас и такая специализация была – хоккей. А хоккеисты тоже сдавали экзамены по футболу: удары, остановка, жонглирование, попадание в квадрат… Потом я сам 25 лет отработал в институте.
- Были случаи, когда известные футболисты не сдавали нормативы?
- Да нет! Вот, допустим, приходит сдавать Толстых и Колесов Коля из дубля «Динамо». Какой смысл их проверять! Я потом тренировал институтскую команду (СКИФ на первенстве ВУЗов всегда был лидером) – в ней имели право играть только те, кто не был в заявке команд мастеров. Мы шли им навстречу – отпускали на сборы, на матчи. Некоторые студенты, попадали в этот футбольный водоворот команд мастеров, не справлялись с учебой и отсеивались. Так же и в хоккее. Харламов бросил институт, кажется, на первом же курсе…
- Вернемся к СКИФу, когда вы в нем играли…
- В 1949-м году вдруг наш СКИФ включили во вторую группу первенства СССР. Это была южная группа: Краснодар, Ростов на Дону, Таганрог, Воронеж, Севастополь, Каспийск – первые команды! И московские: «Метро», ВВС, ВМФ и СКИФ. Мы четвертое место заняли. Команда была хорошая. Наш Женя Бойков, полузащитник, позже в «Динамо» попал, играл вместе с Яшиным… Тяжело было, почти не платили – только стипендия. Хорошо еще профсоюзы - «Буревестник» - начали приплачивать… Однажды на самолете залетели в Каспийск, а на обратный путь нам «Буревестник» деньги не прислал. И мы в Махачкале играем товарищескую игру, чтобы собрать в шапку деньги и улететь в Москву. Тренер договорился, собрался народ, и он сам даже контролировал, чтобы деньги в кассу поступали, а не мимо уходили.
Заканчивается сезон и вдруг СКИФ прекращает существование. А нас пятерых (Ивана Лукьянова – будущий судья международной категории, Бойкова, Прокофьева – сын знаменитой хоккеистки Веры Николаевны, защитника Салоху и меня) неожиданно приглашают в школу тренеров. А туда приезжает тренер Алексей Степанович Соколов, ЗМС, спартаковец. Вызывает нас и говорит: «Ребята, промкооперация решила организовать в Калининской области в Кимрах команду «Спартак». Я туда выезжаю тренером, мне нужны игроки». «А как деканат? Учеба?» «Но это мы договоримся!» И поехали в Кимры. Там была еще команда на базе обувной фабрики. Матерые местные мужики. Мы попадаем в одну зону с этими костоломами сапожниками! Это российский чемпионат среди производственных команд… А Кимры – там шьют издавна обувь. Бывали забавные моменты… Выезжаем куда-то (у нас в зоне были Ярославль, Вологда, Кострома, Выборг, Калинин…), наш левый защитник Шокин Володька брал бракованную обувную продукцию и до игры торговал ею. Она была тяп-ляп сделанная. И однажды он продал на рынке какой-то бабе тапочки, пошел дождь, она пришла на стадион с мужем, а эти тапочки – вроде как похоронные белые – все пришли в негодность. И она узнала Володьку. Идем с поля, а она кричит: «Вася, вот этот мне продал тапочки!» Кошмар!   
Мы жили на берегу Волги, напротив Кимр. У нас большой дом был, каждый день нам привозили бидон молока, бидон творога… Лодка была у нас, мы переправлялись, и шли на стадион. В команде были местные и варяги. Начались конфликты. Все болеют за них. Причем, приходят под этим (щелкает по горлу) – напились в буфете. Но мы потихонечку начинаем убирать их из команды. В воротах, кстати, стоял местный Жихарев Николай Сергеевич – будущий судья всесоюзной категории. В нападении играл Соколов! Ему уже было лет сорок. Он был такой простой. Установка такая: «Надо бить и идтить, идтить на добивание, идтить!» В 1951-м неожиданно Соколов уходит и приходит другой Соколов – тоже бывший спартаковец – Виктор Иванович, защитник. Голубятник - голубей гонял…
- Что платили в Кимрах?
- Команда - промкооперации района. Нас по артелям разбросали. Получали там зарплаты. Очень небольшие. Но нам много и не надо было. Главное – играть, удовольствие получать. Премиальных не было. Зато кормили...
- Как в судейство попали?
- В 1952-м я закончил институт, год в Долгопрудном тренировал юношескую команду, а сам играл в мужской. А в 1953-м я Степанов Владимир Александрович, мастер спорта, «Болгар» его кличка была, пригласил в «Спартак». По 1961-й год играл там мужской команде. И тогда, играя за «Спартаке», я и прикоснулся к судейству. В 1952-м после олимпиады в Финляндия разогнали армейский клуб, сняли звания у многих… И в сторону коллегии судей был упрек: кастовость, молодежи нет, старики судят… А я со многими судьями был знаком. Сначала Лукьянова подсунул им (он старше меня на пять лет) – тот через два года уже стал международные судить. А сам начал свисток брать в 1956-м. Попал сначала на сборы в Сухуми. Наши корифеи судьи в преферанс играли очень сильно. Там, по-моему, и отбор по преферансу был – потому что компанию надо… четвертого искать. Пусть плохо бежит кросс – лишь бы играл хорошо в преферанс! Судил и параллельно играл в футбол. В 1959-м мы Кубок производственных коллективов выиграли, получил мастера спорта. Утром - судейство, вечером – игра. Или наоборот. Отец тогда говорил: «Зачем тебе такие нагрузки!» Только на седьмой год – в 1961-м я начал судить высшую лигу.
- Судейство в классе «Б» - веселое дело...
- Судьи на линии были местные. А это труба! Когда они в одну сторону начинают судить, а ты, молодой, в другую. На первой игре в Ижевске «Зенита» с «Нефтяником» я показал характер. Не пошел на  поводу у помощников. Стал поправлять их. Народ шумит, я поправляю. В общем, удовольствия мало получил. Хозяева, кажется, проиграли. Во всяком случае, кубанцы были так благодарны мне! Впервые, говорят, сталкиваемся с нейтральным судьей! Потом пришел в гостиницу, думаю, брошу это судейство. Приходит в номер Моргунов Вячеслав Николаевич, заслуженный судья, он работал инспектором в обществе «Зенит»… И вот входит такой, с папироской: «Ну как, Павлуша?» «Видели, как…» «Да, миленький, бывает…» И начал он мне советы давать. Я все записал. Не спешить, эмоциональность где-то сбросить, не останавливать матч в пользу провинившихся, как передвигаться и другие. Ведь тогда в 1956-м практиковалась другая система судейства. Два боковых судьи располагались не так, как сейчас, на разных линиях по диагонали, а на одной. И судья по методике должен был так перемещаться, чтобы в поле зрения у него были два судьи. Это такая наша отечественная методика судейства была. И так было десятки лет. А в 1956-м Латышев поехал в Австралию на олимпиаду, хотел нашу советскую систему продемонстрировать там. Куда там! Это вы у себя в СССР  изобретайте, что хотите, а у нас - только диагональ! И Гаврилович, когда вернулся, начал нас всех ломать на сборах, на семинарах, чтобы перешли на диагональную систему. Причем, что делал! Это только ему одно позволительно было: в 1956-м на финал Кубка – «Спартак» – «Локомотив» на «Динамо» взял меня помощником и говорит: будем судить по европейской системе. Хотел именно на таком ответственном матче показать диагональ. Только Латышев так мог. Другого бы затоптали! За малейшую ошибку…
- Так как вам с местными боковыми работалось?
- Порядочных среди них было очень мало. За все эти годы видел таких - по пальцам сосчитать! А остальные… Он, может быть, и хотел бы судить честно, но ему же там жить, там прописан… Да и в классе «А» местные боковые судили!
- Сколько получали за судейство?
- Семнадцать (рублей) пятьдесят (копеек), шестнадцать - на руки… Отработал помощником на линии в финале Кубка - получил десятку.
- Как жилось такому честному судье? Много было конфликтов?
- Знаете, большие были только с классом «А». Три конфликта таких… В Ереване матч «Спартака» с «Зенитом». Народ весь матч устраивал обструкцию. Не нравилось ему судейство. Мяч забил «Зенит» в ситуации довольно интересной. Передача была нападающему «Зенита», а судья поднял флаг – положение вне игры. Но защитник хозяев перехватил мяч, и я не стал останавливать игру. Но тот потерял мяч, снова атака «Зенита» и нападающий такой мяч заколотил сумасшедший! Мне вину ставили: если бы остановил игру, гола бы не было. Но остановка была бы в пользу провинившихся – «Спартак» ведь начинал контратаку … Потом много было других моментов. И такой шум поднялся на трибунах! Дошло до того, что «Зенит» угловой хочет подавать – камень летит с трибун или еще что-то. Я сказал, чтобы диктор объявили: игра будет прекращена, если не прекратят. Но нет. Как специально щебенку завезли несколько самосвалов – камни все время летели. Уходили после матча в тоннель – град! Кому-то из зенитовцев голову пробило. Политрук (тогда политруки были в командах) «Зенита» пришел, говорит: мы сейчас зафиксируем эти безобразия, чтобы все команды класса «А» знали, что здесь произошло. Но тут просмотровая комиссия выскочила, и начали они на меня все вешать. Момент за моментом. Но потом, когда просмотр в Москве был, наказали стадион – дисквалифицировали.
- Второй конфликт...
- Кубковый матч в Виннице, «Арарата» приехал. За восемь минут до конца игры даю пенальти в ворота Винницы. После матча моюсь и слышу разговор начальника донбасской железной дороги Кривоноса с тренером: «Что за судьи! Откуда взяли! Как можно пенальти давать!» Потом пошел на просмотровую,  там тренеру этому сказали, что правильно я дал пенальти. Все вроде нормально, но не можем выйти со стадиона! Нас с охраной повезли на близлежащую станцию… Тут еще момент. Перед матчем Коля Шишов (помощник) начал беспокоиться, как обратно уезжать – уж больно трудно мы добирались до Винницы. Начал спрашивать, какой  поезд проходящий будет, куда-то звонил, администратору… И это нам припомнили: они, мол, не хотели до дополнительного времени доводить - спешили на поезд! Бессовестные, письмо потом прислали в Москву… А третий конфликт - в Минске, Киев играл. Минск тогда тренировал Александр Севидов. Игра там была принципиальная – он ведь до этого в Киеве работал. Но Киев выиграл. А в этот же день в Москве играла сборная Бразилии. И Севидов, когда секция рассматривала апелляцию,  выдвинул мысль: я приехал в Минск очень недовольный, потому что в Москве сборные играли. Потом вышли в коридор, я ему: «Ну как не стыдно!»
- Как стали судьей ФИФА?
- Долго шел к этому. Сначала на линии судил… Тут главное, чтобы они увидели – комиссары ФИФА. А я не светился. Хотя судил международные матчи, но на таких не засветишься. В 1963-м на Кубе был. Туда полетела сборная двух «Динамо» - Москвы и Киева, в декабре, когда отпуск был у всех. Играли четыре матча: с клубами местными, с молодежной сборной… Полковники попросили нас сыграть еще с нашей воинской частью – они под аграрников косили. Тогда была сложная политическая обстановка вокруг Кубы… ЦК партии дало указание послать туда команду. Кесарев, Войнов, Царев… Еще Месхи и Метревели должны были лететь, но они уже были на Кубе, знали, что там «не вкусно», за всю поездку можно только на автомобильное колесо заработать. Их ждали, а они не прилетели в Москву. И нигде их не могли найти. Так тринадцать человек и полетели. И тренер - Пономарев Александр Семенович. А он очень боятся воздушных перелетов, но отказаться нельзя – приказ ЦК КПСС. Он полетел, но в воздухе у него обострение язвы случилось. Командир самолета: «Что такое?» Доктор: «Язва у него». «Что же вы больного везете! Сейчас в Мурманске сядем, готовьте его к эвакуации!» А Пономарев - хитрый! Чемодан в багаж не отдал. И как только сели, он с чемоданом и - в скорую помощь. Так что полетели даже без тренера. Руководитель делегации, тринадцать игроков и я – судья. На матчи не могли набрать одиннадцать человек – у того одно болит, у другого – растяжение.  
- «Аграрников» то обыграли?
- Вничью сыграли. А остальных: 9:0 сборную Кубы, 6:0 еще какую-то другую сборную… Когда мы прилетели, нас сразу - в блиндаж: борщ в котелках налили, котлеты. Голодным то как бегать! Молодые все ребята – аппетит зверский. А с едой на Кубе плохо было, в ресторане – нет ничего. Банников, вратарь мучил всю делегацию. Дают рыбу, он: «Не хочу, можно что-нибудь другое?» Дадут ему курицу дают, лапу какую-нибудь. На другой день курицу дают, он: «Я рыбу хочу!» Его вызвал в номер руководитель: «Как вам не стыдно! Вы же видите, что нет у них ничего! Не хотите - не кушайте! Но что вы демонстрацию устраиваете!»
А после матчей «премиальные» такие – по два килограмма каждому игроку. Они весь сахар в гостинице оставили, уезжаем, а за ними бегут: «Сеньоры! Сахар забыли!»
Вот еще интересный момент. Играем в Гаване. Поле не совсем футбольное – разметки бейсбольные. Солдаты – болельщики сидят совсем рядом. И кто-то из помощников наступил на ногу солдату. Кончается игра, и вдруг как все хлынули на поле! И отборный мат, на помощника на этого кубинского: «Мы вас защищаем, а вы на ноги наступаете!» А переводчик мне говорит: «Павел Николаевич, вы не обращайте внимания. Эти солдаты все время провоцируют, чтобы их на родину отправили. Все время хулиганят… Надоела им эта жизнь здесь!»….
Второй матч. Перерыв, вызываю на второй тайм. Вдруг шум на трибунах. Какое то ликование общее. Смотрю, ко мне бежит мужик с бородой, в картузе, с пистолетом. Подбегает: «Здравствуйте!» Со всеми игроками поздоровался. После игры узнал: Че Гевара! Но за эти матчи, конечно, дать ФИФА не могли.
- Судить за рубежом многие хотели. Огромная была конкуренция?
- Надо было в семерку попасть. Каждая федерация предоставляет в ФИФА семерку лучших. Вот туда попасть была проблема. Долго я выезжал помощником судьи. Помню, Терешкова как раз приземлилась, приехала на стадион вместе с Гагариным и перед началом вышла на поле сделать первый удар, веселенькая, под мухой – приемы ведь! Идем, она: «А что делать то надо?» «Пнуть – вот и все!» И вот все помогал на линии, помогал… Сборная СССР – Уругвая, Финляндия – Италия (1965 год), молодежная СССР – Болгария, «Галатасарай» – «Рапид», «Славия» – «Глазго Рейнджерс»… Болгария – Португалия в 1967-м… Интересная игра! Эйсебио играл. Болгары лупили его – страшное дело! Я на линии был и просто удивлялся: когда же это кончится? Бьют его и бьют. Ему и руку перебили, второй тайм так и отыграл - с рукой на перевязи! Кончается игра, думаю, он сейчас на судей попрет, как у нас в СССР принято… Иду, и он – наперерез, подает мне руку, улыбается: «Спасибо!» И каждому судье дал коробочку с часами. Я обалдел. Польша – Бразилии - 3:6, 1968-й. Вот тут Архипов получил судью ФИФА. Тогда для этого надо было отсудить две официальные игры сборных в поле… Архип ходил, моргал… Стыдно было за него – «Вагоновожатый» его звали… Дания – Финляндия – 1969-й. Голландия – Англия – 0:1, товарищеская, Кройф был красавец! Вихрь! Прощальный матч Яшина – был на линии. «Бавария» – «Ливерпуль» - финал Кубка УЕФА…
- Кто из зарубежных игроков на вас самое большое впечатление произвел?
- Мюллер! Простой рабочий человек. На базу приезжаешь – он бежит, здоровается! В перерывах здоровается. У Беккенбауэра… навоза много. Капризный! Всем недоволен – и свисток не тот, все время провоцирует… Кройф - умница.
- За международные много платили? 
- Настоящая эксплуатация была! Просто унижение! Мы не могли воспользоваться гонораром, который нам платили команды, которые принимали. Выезжали на три дня, по 175 швейцарских франков получали в сутки. Но себе оставляли 175, а 350 – в кассу спорткомитета. На олимпийских играх, чемпионатах мира - такая же история. Две трети отбирали. Но придумали ведь еще: не имеете права лететь по билетам, которые они присылают. Должны обязательно билеты покупать у «Аэрофлота»! «Челси» – «Манчестер». Повезли меня в бухгалтерию. Я билеты даю «Аэрофлота», чтобы они компенсацию дали. Они: «Мы же вам выслали билеты!» А мы делаем вид, что не получили. И вот смотрю в глаза и говорю: «Федерация не давала никаких билетов!» И каждый раз вот так под дурачка косили. Они переводят с рублей на валюту и дают. Говорю: «Вы мне дайте справку, по какому курсу рассчитывали!» Они: «Зачем? Какую еще справку? Вот же деньги!» Но без справки нельзя – мне здесь устроят… Доказывай потом… Такое унижение! На сборах сидим в Италии, во Флоренции: Бахрамов, я и Круашвили. Все другие судьи вечером едут в город, а у нас денег нет… И вот часами гоняем шары на бильярде… На Олимпийских играх со мной поляк жил. Он: «Павел, ты суточные получил?»  «Какие?» «А мне федерация дает!»
- Как-то неожиданно закончили судить…
- На год раньше. Потому что оглох на одно ухо. Никто раньше по своей воле не уходил, наши даже паспорта исправляли иногда, чтоб подольше судить… У Бахрамова такая же история была. Он подделал паспорт, чтобы моложе стать. Тогда шутка ходила. Бахрамов: «Помню, в тот год трубы гудели - Ленин умер…» «Так когда же ты родился, родной?» А у меня в 1977-м последняя игра - «Брюгге» - «Боруссия»  - намечалась, а за две или три недели до матча вдруг одно ухо не слышит. Расстроился. Но никому не сказал, и отказываться – ребята пострадают, всю бригаду заменят. Отсудили, ребята бросились сорить деньгами - ведь на что-то надо потратить свою одну треть. А я сижу в номере, никому ничего не говорю про ухо. Приезжаю в Москву. У нас один судья был, на скорой помощи работал, Толик. Звонит: «Павел Николаевич, как съездили?» «Да вот не слышу на одно ухо…» «Как же так! Я вас сейчас отвезу к специалисту!» И на другой день он меня везет в первую Городскую. С черного входа приняли, сделали аудиограмму - наушники такие надели. И говорят, это ухо – ноль, надо ложиться. Лег в больницу, сутки прошли, вторую ночь никак не могу заснуть, ворочаюсь, и вдруг… тикают!  Слышу оглохшим ухом – тикают часы на руке! Утром обход: «Знаете, а у меня все в порядке!» Снова наушники.  «Да, - говорят, - теперь работают оба». Собрался консилиум. «Знаем, - говорят, - чем вы занимаетесь… Вам нужны только положительные эмоции. Ваша судейская работа очень нервная – вы можете оглохнуть. Мы вас не отпускаем, нужно провести курс лечения. Сделайте вывод!» Конечно, выезды эти в Среднюю Азию, на Кавказ - каждый раз стрессы на тебя наваливаются… И каждый год – никакой личной жизни, сплошные разлеты.
И вот принял решение: заканчиваю. Но у меня через две недели в Вене игра: Австрия – Турция. А мне каждый день в операционной делают уколы – иглу в шею засаживают. Был у меня друг хороший - Жарков Виктор Иванович. И я позвонил Николаю Гавриловичу Латышеву: «Принял решение больше не судить». «Что ты, Павел!» «Но я вас очень прошу, у нас Виктор Иванович уже в возрасте – сорок девять. Он один бал имеет. Еще остался один бал, чтобы международную получить. Отдайте ему матч». «Ладно. Позвоню в ФИФА». Латышев был членом судейской комиссии ФИФА, позвонил, и Витька отсудил, получил второй бал.  
- Ну и как без судейства?
- До 1980-го работал на кафедре, а Колосков, когда его передвинули из хоккея на футбол, попросил: «Помогите в судействе навести порядок. Я подбираю новый штат. Качалин, Якушин вас рекомендовали, вы - порядочный…» И я там восемь лет отработал. На меня не давили: кого на какой матч назначать. Я вообще на ЭВМ переключился, а не ручным способом, чтобы исключить все разговоры. Закладывается досье, и если ты в десятку лучших входишь, то и должен судить, если у тебя больший опыт, то должен и больше получать игр. Но потом Колосков начал химичить… Смотрю, вроде цска курирует. А у него сын там играл в дубле. Они на него и давили потихонечку. Ну я и решил: шестеркой быть не хочу.
- Взятки часто предлагали?
- У меня был такой девиз: береги честь смолоду. Я и на сборах говорил: «Ребята, кто клюнет на это дело…» Игроки ведь общаются между собой – из разных команд. И знают, на что кто слаб… Кому – девочку, кому – денежку… У меня первые два года была такая наивность… «Ну как съездил?» «Так себе». «Как принимали? Там ведь так кормят!» «Да никто меня не кормил – сам питался на суточные». «Да ты что, дурак! Как можно жить на два (рубля) шестьдесят (копеек) суточных!» А знаете, как принимал «Кайрат»! Им четыре «Волги» выделяют на сезон – огромный дефицит! - они их продают, и на эти деньги принимают всех! И журналистов тоже. И чиновников, и тренеров, и инспекторов, и судей…
- Есть у вас какой-то свой метод в судействе?
- В первые минуты надо определить взаимоотношения команд: с каким настроением вышли, как они накачены. Исходя из этого, определяешь уровень дозволенности в борьбе за мяч. Если в первые десять минут начинается заруба - надо включаться. Если этого нет – дай поиграть! Чтобы не испортить и не перегнуть. Надо знать команду, все подводные течения.. Перед игрой ты уже приблизительно знаешь, кто на что способен. Блохин – тот будет тебя мучить все 90 минут. Такой же, как Беккенбауэр, нытик, руками разводит… Ты уже знаешь, как должен с ним вести. И вот когда наведешь контакт с этими сложными игроками, с остальными уже просто.
- Накачки были? Вызывали в верха?
- Был такой момент. На собрании выступал один тренер из другого вида спорта: «Вы должны быть объективными, но… в пользу наших команд». Не буду его указывать. Он часто - на телевизоре. А что касается футбола… Были накачки. Даже Валентин Александрович Гранаткин поддушивал (международная игра была в «Лужниках»): «Что вы церемонитесь! Свистком не владеете?» И от тренеров иногда слышать такое приходилось. Я очень хорошо связан был с Тарасовым. И вот он стал тренировать цска футбольный. На «Динамо» игра. Я сужу. Перерыв. И вот он сзади по ступенечкам поднимается. И мне так в спину: «Павел как же так!» Но святых то мало было – как  Качалин. Он мог переживать, но никогда не опустится, чтобы прийти и что-то сказать, намекнуть… А подавляющее большинство, естественно, срываются… А тем более сейчас, когда такие деньги на кону. Люди вообще теряют человеческий облик. И игроки… с квадратными глазами, как автогены режут друг друга.
- Способов влиять на судью много. Не обязательно деньги давать…
- «Шахтер» на подсознанку влиял. В шахту повезут, пообщаться с простым народом! Переодевались – спускались вниз. Все шахтеры - черные, только зубы блестят: «Товарищ Казаков! А как наши сыграют?» У меня даже диплом был - включили в бригаду социалистического труда Воротникова! В следующий раз приезжаем, они докладывают: «Наша бригада, в которой вы числитесь, выдала на гора…»  Конечно, тот, кто склонен бы бабки получать – получал, а с другими: били на идеологию, на подсознание. Таких можно и в бригаду включить… 

Источник: http://www.sovsport.ru
+61
Внимание! Комментарии отображаются только для зарегистрированных пользователей.