Новости / ХК Спартак / Spartak.ru: Одиннадцатое мая (первая часть)
11 мая, 14:45 ХК Спартак grumpy 0

Spartak.ru: Одиннадцатое мая (первая часть)

Ровно год назад мы провели собственное расследование о «золотом» матче 1969 года, во время которого Тарасов увёл с площадки свою команду. Рассказ о главном скандале советского хоккея. Полная версия.

Большое документальное расследование «Спартака» о главном скандале советской эпохи. Сезон 1968/69 начался с трагедии - прямо во время тренировки умер защитник Виктор Блинов, а завершился победой красно-белых в чемпионате СССР. «Золото» досталось «Спартаку» по итогам заключительного матча с цска 11 мая, во время которого Анатолий Тарасов увёл свою команду с площадки. Мы нашли главных участников той игры и ключевого свидетеля обвинения - арбитра, отвечавшего за чистое время игры.
   

БЛЕДНАЯ ТЕНЬ ЧЕМПИОНА

В марте 1968 года «Спартак» лихорадило. Команда находилась в зоне турбулентности. Месяц начался с разгрома в Киеве местного «Динамо» 13:1, но уже на следующий день хозяева льда сотворили сенсацию и «опохмелили» красно-белых, выиграв 2:0. Через три дня - опять неудача в Москве в матче с «Динамо» (3:4), с которым «Спартак» боролся за вторую позицию. Дальше - хуже. 1:4 в Ленинграде и вылет из Кубка страны после поражения в дополнительное время от «Локомотива». Победа на турнире в Женеве несколько скрасила общую нерадостную мартовскую картину, однако после очередного поражения от киевского «Динамо» (3:4, на этот раз в Москве) старшему тренеру Евгению Майорову пришлось оставить свой пост. «Бледная тень чемпиона» - так была озаглавлена в «Советском спорте» небольшая заметка корреспондента ТАСС Владимира Дворцова о матче «Спартака» и киевского «Динамо».


29 марта 1968 года на собрании в Серебряном Бору команде был представлен новый старший тренер Николай Карпов. Невиданное по тем временам событие - за один сезон в команде - действующем чемпионе страны - сменилось три тренера - начинал тот чемпионат «Спартак» под руководством Бориса Майорова, который и сам ещё выходил на площадку.

Игроцкая карьера Карпова получилась достаточно скромной: одно «серебро» и несколько бронзовых медалей в Союзе, и три медали по итогам Олимпиады-60 - две «бронзы» и одно «золото».

В том сезоне внутри олимпийского хоккейного турнира параллельно шёл зачёт в рамках 27-го чемпионата мира и 38-го чемпионата Европы. С учётом того, что первые два места достались североамериканцам, а третье - сборной СССР, она была признана чемпионом Европы. Впрочем, и этих медалей могло у Карпова и не быть. В 42-м он с товарищами чуть было не загремел под трибунал, своровав в магазине продукты. Время было военное, ни с кем - даже с 13-летними мальчишками - никто особо не церемонился. Будущему победителю великого цска светило 25 лет тюрьмы, но он чудом избежал заключения. Играть Карпов закончил в 65-ом, после чего оказался первым советским хоккеистом, отправившимся в капстрану - в финском Тампере был играющим тренером. «С деньгами было так плохо, что порой приходилось подрабатывать в автосервисе - благо, после войны несколько лет профессионально крутил баранку», - вспоминал Карпов об этом периоде своей жизни.
Через год он вернулся из Финляндии и без работы оставался совсем недолго - в марте 68-го подоспело предложение от «Спартака». Отставленный Евгений Майоров отправился карповским маршрутом в Финляндию, при этом сам Николай Иванович рассказывал, что «похлопотал, чтобы ему (Евгению Майорову - Прим.авт.) и квартиру отдельную предоставили, и зарплату в два раза больше моей положили». Проверить это, понятно, сейчас невозможно.


Своих новых подопечных Карпов, до этого никогда не работавший главным и помогавший год Кострюкову в московском «Локомотиве», встряхнул - из 11 оставшихся матчей чемпионата 1967/68 «Спартак» выиграл 7. Но шанс догнать цска был упущен ещё в начале марта, а поражение 6 апреля от армейцев (1:3) окончательно «оставило» команду с «серебром».
Карпова, разумеется, в «Спартаке» оставили - снимать его вроде бы пока было не за что. И в июле он повёз команду в Алушту на первый сбор перед новым сезоном. Перед отъездом на сбор случилась трагедия - 9 июля на тренировке остановилось сердце Виктора Блинова, одного из лучших защитников тех лет, обладавшего сумасшедшим по силе броском. «Мне описывали, что произошло на тренировке. Блинов решил в баскетбол поиграть, взял - и мяч чужому отдал. Ему кричат: "Витя!" А он упал. Когда его вскрыли, печени не было, совершенно развалилась. В 23 года. Мать с отцом на похороны приехали, я с трудом слова подбирал: "В чем-то виноват, недоглядел..." Но они оборвали: "Николай Иваныч, вы ни при чем. Он с пятнадцати лет пил. В отпуск приезжал - в день глушил чуть ли не ящик», - рассказывал Карпов. Прощание с Виктором Блиновым проходило в спартаковском спортзале, на улице Воровского. Народу было немного. Дальше рассказывает журналист Борис Левин«Прибыл Анатолий Владимирович Тарасов, положил к гробу цветы, орлиным взором окинул зал и насупился. «Борис (Майорову), а где команда?» - «Вчера вечером поездом отбыла на сборы в Алушту». - «Как же ты допустил? Как можно не проводить товарища в последний путь?» - «Анатолий Владимирович, я игрок, это распоряжение тренера». И здесь Тарасов вполголоса выдал в адрес тренера монолог, который ни один редактор в печать не пропустит».

Два года назад нам удалось раздобыть уникальное семиминутное видео, снятое летом 1968 года в Алуште. Николай Карпов вместе со своим помощником Виктором Шуваловым на местном стадионе проводит тренировку «Спартака». Разумеется, жара, разумеется, пыль столбом, но весь арсенал упражнений советской эпохи присутствует: бег с партнёром на шее и на руках, 60 метров на время… Потом камера отправляется в спортивный зал - было бы странно, если бы в тот день не было ещё занятий со штангой. Большую часть времени в кадре Вячеслав Старшинов. Оно и понятно: к этому времени Старшинов наряду с Борисом Майоровым - главные звёзды «Спартака» и одни из лучших хоккеистов в Союзе. 


После трёх недель в Алуште спартаковцы вернулись в Москву, где сыграли несколько товарищеских матчей, а в конце августа отправились в Ленинград на турнир «Советского спорта». Он продолжался аж полмесяца. В группе «Спартак» стал вторым, пропустив вперёд СКА, а, вернувшись домой, уверенно переиграл в четвертьфинале сначала 5:1 «Химик», а затем 4:0 в полуфинале «Локомотив». Финал с цска 12 сентября собрал в Лужниках 14000 зрителей. На матче предсезонного турнира! Команды народ не обманули, выдав яркий матч с 11-ю заброшенными шайбами. К 54-ой минуте «Спартак» вёл 5:4 после гола Старшинова (он играл в тот день со сломанным пальцем и вышел только в третьем периоде), но победу не удержал, пропустив затем на 55-ой от Владимира Викулова и на 58-ой от Вениамина Александрова. Игра транслируется на всю страну, полутораминутный сюжет киножурнала «Новости дня» крутят во всех кинотеатрах за десять минут до начала основной картины.


В тот год схему розыгрыша союзного чемпионата в очередной раз поменяли. На предварительном этапе командам предстояло сыграть между собой в два круга, после чего первые шестеро отправлялись в «финальную пульку» за 1-6 места с набранными очками, где играли ещё в четыре круга. Таким образом, с цска «Спартаку» в сезоне-1968/69 предстояло встретиться шесть раз. И первый матч, которым открывался чемпионат 15 сентября, красно-белые проиграли 1:4. Тогда мало кто мог представить, что больше в этом сезоне Карпов, к которому в «Спартаке» приклеилось прозвище «Арбуз» (Борис Майоров объяснял: «Просто грудь колесом выпячивал»), Тарасову не проиграет.

МАЙОРОВА ВЫГОНЯЮТ ИЗ «СПАРТАКА»

Сезон 1968/69 «Спартак» начал не слишком удачно. Отношения в коллективе были, мягко говоря, натянутые, игра не шла. С Карповым ветераны не враждовали, но по-настоящему авторитетным и серьёзным специалистом его признать не могли. «С моей точки зрения пытался казаться лучше, чем был на самом деле. Опять же в тактическом плане ничего дать не мог. Чем он, простите, приятно удивил бы двукратного олимпийского чемпиона, отыгравшего в тому времени почти пятнадцать лет в родном клубе? Да ничем». Это цитата из книги Бориса Майорова «Хоккейные перекрёстки» весьма показательно иллюстрирует отношение к тренеру. Трёхкратный чемпион СССР в составе «Спартака» Валерий Кузьмин пошёл ещё дальше: «Я фотографию Карпова даже вырезал к чёртовой матери из спартаковской энциклопедии, которую мне подарили. Не любил я его, слишком гонора много. Если проиграем - мы виноваты. Если выиграем - команды уже нет, это только его заслуга. Но тренер он был везучий».
Разумеется, спортивная печать мимо неудачного выступления одной из самых популярных команд страны пройти не могла. «Спартак» начали критиковать. Особенно остро прозвучала статья «В проигрыше хоккей» за подписью двух авторитетных, уважаемых журналистов - комментатора Николая Озерова и спортивного обозревателя «Известий» Бориса Федосова.
«При Н.Карпове, А.Игумнове, В.Шувалове команду покинуло несколько игроков, в том числе и молодых, перспективных воспитанников клуба. Их никто не пытался удержать. С такой же лёгкостью наставники «Спартака» четыре дня назад отчислили из команды Б.Майорова. Три следующих утра, дня и вечера после этого «смелого» решения ушли на долгие беседы, встречи, совещания на самых разных уровнях, пока руководители общества не изыскали способ пригласить обратно капитана сборной страны, вовремя исправив ошибку тренеров. Мы не хотим и никогда не будем оправдывать Бориса Майорова в его запальчивых выходках на поле… Кстати, его поведение в последнем матче с «Локомотивом» тренеры и использовали как повод для отчисления… Но главная причина поспешного решения не в 10-минутном удалении, а в том, что Б.Майоров (и не он один в команде) восставал против настроения тренеров относительно задач «Спартака» в нынешнем сезоне. Тренерский триумвират, видите ли, настраивал коллектив на победы грядущие, а сегодня, мол, главное - не оказаться ниже шестого места. Такие настроения сразу сказались на игре…»
Любопытно, что в конце этого материала Озеров и Федосов открыто выступают против Карпова: «Мы не уверены, что «Спартаку», в отличие от всех других команд высшей хоккейной лиги, нужно три тренера. Видимо, вполне достаточно одного, но такого, как, скажем, в цска, в московском «Динамо» или в «Крыльях Советов», в «Локомотиве» или в ленинградском СКА. Одним словом, тренера высокой культуры, любящего хоккей и уважающего традиции и заслуги ведущих игроков клуба».

Пройдёт полгода, и Карпов приведёт «Спартак» к третьему в истории клуба «золоту».


В своей книге Борис Майоров пишет, что в тот момент едва не оказался в московском «Динамо». А последней каплей называет тот факт, что у него «не шла игра» и он «не забивал целых два месяца». За давностью лет Борис Александрович немного запамятовал: в сезоне 1968/69 его самый длинный безголевой отрезок насчитывал 9 матчей - с 26 октября по 23 ноября, то есть меньше месяца. Хотя для игрока его калибра это тоже было непривычным. Но скандал с отчислением капитана произошёл не после этой «засухи», а как раз после игры с «Локомотивом» 26 сентября, о чём и писали Озеров и Федосов.
На следующий день у «Спартака» был выходной. Тренировка была назначена на субботу, 28 сентября. Борис Майоров, получивший в матче с «Локомотивом» 10-минутный штраф, похоже, ещё не остыл. В 60-е годы, надо заметить, десятиминутное удаление считалось серьёзным дисциплинарным проступком, которое грозило и разбором на спортивно-технической комиссии, и возможной дисквалификацией. Борис Майоров получал «десятки» достаточно часто - в основном за претензии к арбитрам, с которыми спартаковский капитан обычно не церемонился. «С точки зрения дисциплины на площадке репутация моя не очень высокой была», - писал Майоров в своей книге. В сезоне-1960/61 он получил «10 минут» в игре с «Трактором», в следующем сезоне - три «десятки» («Крылья Советов», «Торпедо», «Локомотив»), в сезоне 1962/63 - одну (цска), 1964/65 - две (обе в играх со СКА), 1967/68 - одну («Динамо» Москва) и одну в чемпионском сезоне - как раз в игре с «Локомотивом». Любопытно, что в «предчемпионском» сезоне (1967/68) Борис Майоров получил «десять» в первой же игре под руководством Николая Карпова. Это был матч 31 марта против московского «Динамо», который судили Лев Гусев и Андрей Захаров. С Захаровым Борис Александрович был хорошо знаком - они вместе играли за футбольный «Спартак» в третьей мужской команде на первенство Москвы. В интервью «Спорт-экспрессу» Борис Майоров вспоминал: «А тут что-то он ошибся, я и говорю: «Андрей, … твою мать, что ж такое?» Голос у меня громкий. Динамовцы уходят с площадки. Кто-то из них прислушался: «А-а! Майоров матом ругается!» Захаров - трясун такой… Вместо того, чтоб сказать тому игроку: «Иди, иди, отдыхай», выписывает мне десять минут штрафа. За «недисциплинированное поведение».
Карпов этой истории придал побольше ярких красок. «Был непростой матч - то ли с «Динамо», то ли с цска. В перерыве под трибунами тормозит судья Захаров. «Николай Иванович, я Майорову дал десять минут!» - «Когда успел?!» - «Он сейчас в проходе плюнул мне в лицо». Захожу в раздевалку, беру чай, никому ни слова. На Майорова ноль внимания. Хоть краем глаза замечаю: сидит как пружина. Только тронь. Но Борис сам же не выдержал: «Николай Иваныч, я не виноват!» Я ему сухо: «Товарищ Майоров, это ж надо умудриться - получить десять минут в проходе. Ты, капитан, подвел всю команду!»

Версии разнятся практически кардинально - согласитесь, сказать что-то судье матом и плюнуть ему в лицо - разные вещи.

Думается, Николая Ивановича за давностью лет «понесло» - вспыльчивый характер Бориса Александровича хорошо известен, но его воспитание точно не позволяло ему плюнуть в судью. Тем более в судью, с которым был хорошо знаком. Не исключено, что сверхимпульсивная реакция Майорова как раз была связана с отставкой брата и желанием продемонстрировать новому тренеру, кто есть кто в «Спартаке».
Таким образом, Николай Иванович Карпов уже в первой же своей игре убедился, с каким «колючим» контингентом ему придётся работать. Старшему тренеру аккуратно посоветовали убрать Майорова из капитанов. Карпов подчинился, сделав капитаном Вячеслава Старшинова. «Все до единого в команде были против, - вспоминал Борис Майоров. - Только Вячеслав Иваныч молчит. Нет, чтоб выступить: "Ребята, в такой обстановке я капитаном не буду". А он - промолчал».
Тот матч, к слову, закончился массовой дракой после финальной сирены, в эпицентре которой оказались Станислав Петухов и Александр Мартынюк. Оба были затем дисквалифицированы на пять матчей.

Но вернёмся в сентябрь 1968 года. Борис Майоров в своей книге вспоминает, что «как-то во время очередного занятия вывела из равновесия реплика тренера, не к месту, как мне казалось, свисток прозвучал. С досады шайбой в борт запустил, «снаряд» чуть не угодил в нашего защитника Женю Паладьева». По всей видимости, это и была первая субботняя тренировка после игры с «Локомотивом», в которой Майоров получил «десятку». Александр Игумнов, по словам Майорова, «подогрел» Карпова. Конфликт начал набирать обороты.
- Вернулись на базу в Серебряном Бору, и после обеда начальник команды Игумнов, старший тренер Карпов вызвали к себе на беседу. Без долгих проволочек заявили, что отчисляют из коллектива. Возражать я не стал. Хотя нормального, человеческого, профессионального диалога всё-таки ждал. Нет, вообще никакого разговора! Пшёл вон, и всё! Интуитивно понимал, что, скорее всего, данное решение не самого Карпова, а его помощников, в частности, начальника «Спартака». Старшего тренера как бы подвели к неизбежности подобного шага. Собрал вещи, сел в машину, размышляю, что делать-то? Завершение карьеры в мои планы не входило.
В тот же вечер столичное «Динамо» проводило календарный матч (28 сентября «Динамо» играло с «Торпедо». - Прим.авт.), и я отправился в Лужники поговорить с Аркадием Ивановичем Чернышёвым. Так его прямо и спрашиваю: «К себе возьмёте?» - «А в чём дело? - «Меня отчислили». - «Давай, оформляем, нет вопросов, Боря».
Видимо, после столь важного для обеих сторон разговора динамовцы предприняли определённые шаги, после которых меня вызвали в ЦК КПСС (можно предполагать, что это случилось после выходных, в понедельник, 30 сентября. - Прим.авт.). Борис Гончаров из сектора спорта отдела пропаганды: «Почему покидаете «Спартак»?» - «Не собирался уходить, меня отчислили, чувствую себя нормально, мог дальше играть», - отвечаю. - «А что всё-таки случилось?» - дотошно расспрашивал Гончаров. Я терпеливо объяснял. Про начальника команды кремлёвский чиновник спросил: каков он, дескать, в роли воспитателя? - «Что это за воспитатель, если у него через слово мат вырывается», - говорю. На том и расстались. Никаких на тот момент оргвыводов, ничего. Нормальная реакция руководителя в таких ситуациях /…/.
Между тем «Спартак» уехал на игру в подмосковный Воскресенск и там уступил. Дошло до того, что руководство клуба без всяких на то оснований обвинило ряд хоккеистов в откровенной сдаче этого матча, в числе виноватых оказались и Китаев с Фоменковым. Мол, из солидарности с Майоровым так поступили. Игумнова, к слову, тогда уже освободили от должности. Вероятно, после моей основательной беседы с работником ЦК. Короче говоря, я вернулся в стан красно-белых…

В интервью «Спорт-Экспрессу» Борис Майоров приводит и такой штрих:
- Прежде чем вызвать меня, /Карпов и Игумнов/ пригласили Старшинова: «Майоров вон как себя ведёт. Хотим освободить его из «Спартака», так будет лучше для команды. Твое мнение?»
- Что Вячеслав Иванович?
- А он: «Мне - всё равно…»
- Ему действительно было всё равно?
- Да. Лишь бы его не трогали.

30 сентября «Спартак» уступил «Химику» 4:5. Бориса Майорова в составе не было. На лёд вместе со Старшиновым и Зиминым вышел Виктор Ярославцев, но в полной мере заменить Майорова, понятно, не смог. Хотя и отметился голом, реализовав буллит в середине игры. В состав Борис Майоров вернётся уже в следующей игре, 4 октября с горьковским «Торпедо», и отметится заброшенной шайбой. Забьёт он и в следующем матче «Локомотиву». Что касается Валерия Фоменкова, то в игре с «Химиком», после которой руководство, по воспоминаниям Майорова, обвинило нападающего в «сдаче», он вообще участия не принимал - Карпов посадит 30-летнего нападающего на скамейку уже после второй игры чемпионата против «Крыльев Советов». «Ссылка» будет короткой - всего три матча. А упоминавшийся в связке с Фоменковым Дмитрий Китаев, составивший в тот год отличную пару с Алексеем Макаровым, после игры с «Химиком» продолжал регулярно выходить на лёд - в чемпионском сезоне он пропустит всего две игры, не поехав с командой на выезд в Новосибирск.
Наконец, Александра Игумнова, первого тренера в истории «Спартака», человека, которого сравнивают с Николаем Старостиным - по его вкладу в развитие хоккейной команды - освободят от должности начальника команды не после разговора Бориса Майорова в ЦК, а в середине зимы. Игумнов к тому моменту уже являлся заслуженным тренером СССР, в августе, о чём сообщали газеты, он получил в Кремле высокую правительственную награду.


60-летний Игумнов после этой истории тихо уйдёт на пенсию, а его место в команде мастеров займёт легендарный для «Спартака» человек - Игорь Нетто. Он играл за хоккейный «Спартак» три сезона в конце 40-х - начале 50-х, и историки смогли доподлинно установить, что за команду он провёл в общей сложности 22 игры.

На предварительном этапе во второй раз «Спартак» встретился с цска 3 ноября, и на этот раз Карпов Тарасова обыграл. На 41-ой минуте соперники обмениваются шайбами - Вячеслав Старшинов в большинстве счёт сравнивает (3:3), Борис Михайлов через 23 секунды выводит цска вперёд. Спустя 5 минут Александр Якушев в борьбе на пятачке вновь делает счёт ничейным. Тарасов во время игры будет уверен, что с этим голом что-то не так - красный свет за воротами Толмачёва зажёгся не сразу. Вскоре «Спартак» остаётся в меньшинстве, и в этот момент Старшинов, убежав от красной линии и проскочив между Лутченко и Рагулиным, забивает пятую шайбу. Победную - 5:4.
Еженедельник «Футбол-Хоккей» (№45, 1968) посвятил этой игре целый разворот, попросив старших тренеров обеих команд ответить на четыре вопроса.

Разумеется, большую часть газетной площади занял монолог Анатолия Тарасова. Тот признал, что «мы просто не смогли по-настоящему готовиться к этой игре».

Главная причина - напряжённый график, согласно которому цска сыграл 7 матчей за 11 дней. На усталость своей команды Тарасов в этой статье пожалуется несколько раз: «…я знал, что ребят не хватит на все 60 минут» и «…думаю, что игра сложилась бы по-иному, если бы нам дали как следует отдохнуть после поездки». Николай Карпов был менее многословен. Определёнными тактическими находками он поделился с читателями: «…мы пришли к убеждению, что ни в коем случае не должны позволить пятёрке Старшинова играть против «ионовской системы». Помните, что сказал недавно наш капитан по этому поводу на страницах вашего еженедельника? «Никогда не знаешь, кто из этой пятёрки сегодня самый опасный в наступлении, а кто самый искусный в обороне». Другие звенья цска представлялись нам если не слабее, то и не сильнее наших остальных пятёрок».
Нашёл в этой статье Карпов и возможность «уколоть» Тарасова: «Для меня победа «Спартака» над цска вдвойне приятна, ведь у А.Тарасова в цска я начал свой путь в большой хоккей».


Чёрная кошка между Тарасовым и Карповым пробежала в 51-ом. Карпов рассказывал об этой истории очень подробно:
«Вещи тогда в командах таскала молодежь. Загрузили в автобус, повезли в Дом Советской Армии. Кто-то сумки волочил, я за куль с клюшками взялся. Навстречу Мишка Мухортов: «Дай клюшечку. Мне за цска завтра играть на первенство Москвы». Вытянул первую наугад - оказалось потом, клюшку Тарасова. На ней даже написано было. А я не обратил внимания. Идет Мухортов на улицу, в дверях сталкивается с Тарасовым - и тот замечает свою клюшку. Мы стоим группой, Тарас подходит мрачный. «Кто отдал клюшку?» Все молчат. Уже громче: «Кто отдал?!» Снова молчание. На третий раз я сознался: «Ребята ни при чём. Извините, Анатолий Владимирович, отдал Мухортову. Не увидел, что ваша…» - «Вывести из состава, на Кубок не брать». И отправили меня в Ленинград. Я с такой злостью там играл, что Тарасова даже попрекнули: «Кого же вы выставили из команды?» А он отвечал: «Да уж, сменял масло на маргарин». Как-то одним поездом в Москву ехали, Тарасов подсел ко мне - и шесть часов уговаривал вернуться в цска! «Ты же армеец! Что в Ленинграде делать? Я виноват, но ты возвращайся». В Москве Тарасов торопился на совещание, бросил на ходу: «Жду в цска». А я вместо этого ушел в «Динамо». С той поры и началось с Тарасом противостояние. Постоянно меня из сборной в последний момент отцеплял».

Трудно поверить, что Тарасов мог сказать Карпову «Я виноват» - не тот был характер. Но очевидно, что поражение от Карпова в начале ноября 1968 года сильно уязвило Тарасова - тренера «Спартака» за серьёзного специалиста он не считал. Именно поэтому так часто в той статье в «Футболе-Хоккее» Анатолий Владимирович жаловался на усталость своих игроков. В большом интервью незадолго до смерти Карпов говорит: «Тренером он (Тарасов - Прим.авт.) меня признал - уже после того, как его сняли отовсюду. Сам говорил: «Этот - тренер». А я отвечал: «Анатолий Владимирович, не надо рекламы!» Мне действительно она была ни к чему - я и без нее пять раз за сезон Тарасова обыграл».

Сезон этот был тот самый - 1968/69.

Последним в опросе Тарасова и Карпова был вопрос про судейство в игре 3 ноября. Тренер «Спартака» ответил предельно лаконично: «Судейство вполне удовлетворительное». Тарасов, разумеется, одной фразой не ограничился: «Никаких претензий ни к Льву Гусеву, ни к Николаю Морозову у меня нет. Правда, у меня закралось сомнение по поводу четвёртой шайбы, забитой в наши ворота. Видимо, все помнят, как это было. После удара Якушева красный сигнал не сразу был зажжён судьёй за воротами, но игру всё же начали с центра. После игры я спросил у ребят, что они думают об этой шайбе. В один голос они ответили, что гол был. Значит, и это сомнение снято».

Пройдёт всего полгода и у Тарасова не останется сомнений - его матч против «Спартака» судят самые настоящие жулики.

ВРАЧИ «ПРОПИСАЛИ» БРЕЖНЕВУ ХОККЕЙ

Первый этап «Спартак» завершил 23 ноября разгромом СКА в Ленинграде (10:3) и в финальную «пульку» вышел со второго места - отставание от цска составляло 3 очка. На столько же красно-белые опережали московское «Динамо».
Во второй раз в сезоне Карпов обыграл Тарасова 22 декабря в игре на открытом воздухе - матч проходил на стадионе «Динамо» и собрал на трибунах 16000 зрителей. Сильного мороза не было - в протоколе указано, что температура воздуха составила -3 градуса. Перед игрой цска заявил синюю форму, а спартаковцы - красную. Кто-то должен был сменить «тёмную» форму на «светлую». По правилам это должны были сделать хозяева (цска), но они отказались. Спартаковцы тоже форму менять не стали. Болельщикам на трибунах это не мешало, но непонятно, как различали соперников телезрители: тот матч транслировался по первой программе ЦТ. Трансляция, правда, уже была в цвете, но цветных телевизоров в стране почти ни у кого не было - первый советский цветной телевизор «Рубин-401» весом в 65 килограммов появился в продаже годом ранее и стоил бешеных денег - 1250 рублей. На такой телевизор простому советскому гражданину надо было копить деньги очень долго. Да и чёрно-белые ещё считались большой роскошью.
Перед той встречей цска разгромил «Крылья Советов» 16:1, а «Спартак» уступил 1:4 московскому «Динамо». При этом очевидцы вспоминают, что играл «Спартак» против «Динамо» очень вяло. Но спустя четыре дня Карпов и на этот раз тактически переиграл Тарасова - Николай Иванович праздновал победу со счётом 3:1.
Следующее свидание «конкурирующих организаций» было запланировано на 23 февраля. Это было воскресенье. На трибунах «Лужников» в этот раз армейских поклонников - и в военной форме и в «гражданке» - было больше, чем спартаковских. Что само по себе странно - обычно бывало наоборот. Однако объяснялось всё просто: для того, чтобы попасть на этот матч, болельщикам приходилось ежедневно ездить и отмечаться к кассам стадиона. Но билетов для обычной, «народной», очереди, где «спартачей» было процентов 90-95, всё равно было выделено мало. Основная масса ушла по разнарядке в военные части. В почётной ложе по случаю праздника, разумеется, министр обороны Андрей Гречко и генеральный секретарь партии Леонид Брежнев.


Леонид Ильич в конце 60-х такие матчи не пропускал. Болельщиком он был очень активным. Фильм «Легенда № 17», где было упомянуто о симпатии Брежнева к «Спартаку», снова сделал актуальным вопрос о его клубных пристрастиях. Вариантов два - или за цска, или за «Спартак». Телохранитель Брежнева Владимир Медведев в своих воспоминаниях писал, что генсек «топил» за цска. 
«Брежневу, конечно, не хватало общения - обычного, человеческого, без лести к нему и подобострастия. Он не то чтобы очень болел, просто отдавал предпочтение клубу цска. А в Политбюро многие болели за «Спартак», и он на другой день подначивал соратников: «Как мы вам вчера!..» Часто брал с собой кого-нибудь на хоккей или футбол. Черненко болел за «Спартак», тут уж Леонид Ильич подначивал его, не щадил. Устинов же, как и Брежнев, был за цска и поэтому, когда они сидели в ложе рядом, в пику ему начинал болеть за «Спартак». Приглашал он и Громыко, тот ни в спорте вообще, ни в хоккее в частности ничего не понимал - но ездил. В перерыве могли позволить себе рюмочку-другую выпить...» («Человек за спиной», В.Медведев).

В разговоре с Татьяной Тарасовой в декабре 2013 года журналист Владимир Познер произносит фразу: «Было известно, что Леонид Ильич Брежнев болеет за «Спартак». И Татьяна Анатольевна ему не возражает.

«Мы после бессонной ночи писали очередное послание президенту Кеннеди. Вдруг открывается дверь и с папиросой в зубах появляется Леонид Ильич и спрашивает: «А как хоккей идет? Какой счёт?» Команда цска играла. Ну, из нас за хоккеем никто не следил. Так он пошел к охране спрашивать. То есть в момент, когда судьба страны висела на волоске, его интересовало, как играет любимая команда», - писал со слов советского дипломата Леонида Замятина Леонид Млечин в книге «Брежнев», вышедшей в серии ЖЗЛ.

Но большинство современников сходятся во мнении, что Брежнев просто увлёкся хоккеем и не был болельщиком ни одной из московских команд. Борис Майоров говорит об этом прямо: «Брежнев никогда не болел за «Спартак», это чьё-то глубокое заблуждение». Известный журналист Сергей Микулик рассказывает, что в какой-то период жизни врачи «прописали» Брежневу хоккей как лекарство - якобы его просмотр снимает стресс и улучшает самочувствие.
- Хоккей тогда был в стране на подъёме, и Брежнев, по молодости мало интересовавшийся спортом, стал часто посещать матчи. Это ещё было удобно потому, что от Кремля до Лужников ехать было совсем недалеко, во дворце была ложа, в которой можно было пропустить рюмочку и покурить.
Есть одна замечательная история в этой связи. В те годы в стране выходило издание «Футбол», за которым люди выстраивались в киоски чуть ли не с ночи. Почему его не могли выпускать миллионными тиражами мне, кстати, до сих пор непонятно - спрос был огромный. Вообще, большего подарка, чем подписка на еженедельник «Футбол», в том кругу, в котором общался я или мой отец, представить было невозможно. Так вот, под названием «Футбол» издание счастливо жило с 1960 по 1967 годы. А затем однажды к референту Брежнева вызвали ответственного сотрудника спорткомитета, которому задали один простой вопрос: «Генеральный секретарь интересуется хоккеем и хотел бы уточнить, какие у нас в стране есть издания по этому виду спорта?». Тому ответить было нечего - выходил только еженедельник «Футбол». Человек из спорткомитета попросил на решение вопроса два дня. И «Футбол» срочно переименовали в «Футбол-Хоккей» ввиду «явно возросшей популярности хоккея», хотя уже много лет до этого наша сборная стала прибирать к себе всё «золото» на Олимпиадах и чемпионатах мира.
Леонид Ильич был руководитель того типа, которого в наше время практически невозможно встретить: он не лез в раздевалки, не вызывал кого-то к себе на ковёр и тому подобное. Он к хоккею прикипел, но его тесное общение с людьми из хоккея было лишь в те моменты, когда он награждал их после очередной победы. А награждать приходилось, как вы понимаете, каждый год.


Брежнев действительно настолько пристрастился к хоккею, что мог отправиться даже на вполне рядовой матч. Вспоминает олимпийский чемпион Александр Пашков:
- Я играл за «Химик». Закончили матч в Ижевске. Ехать в аэропорт - погода нелётная. В Москву вылететь не можем, а через день игра со «Спартаком». Вылет в Москву дают нам только через сутки, в день игры. Метель страшная. Середина дня. Прилетаем кое-как в Домодедово. До игры осталось часа два. А мы только выходим из самолёта. Автобус «Химика» подогнали прямо к трапу. Впереди выстраивается колонна из машин ГАИ. Мы понять ничего не можем. На всех парах помчались в Лужники. На всей трассе у нас - «зелёная улица». Доехали от аэропорта за 40 минут. Выяснилось, что на матч приедет Брежнев. Игру всё равно пришлось немного задержать, но всего минут на пятнадцать. Но отменять её было нельзя.

И ещё одно весьма колоритное воспоминание журналиста Аркадия Ратнера, освещавшего хоккей в 60-е годы в «Советском спорте», а затем ставшего руководителем службы спортивных комментаторов Центрального телевидения СССР:
- Однажды я дежурю в воскресенье в редакции. Мне говорят: «Срочно позвони Лапину (Председатель комитета по ТВ и радиовещанию. - Прим. авт.) на дачу». Ничего хорошего не жду. Но набираю номер на вертушке. Лапин спрашивает: «Почему вы не показываете хоккейный матч «Ижсталь» - «Спартак»?». Я говорю, что мы никогда не делали трансляций из Ижевска. Голос Лапина становится железным: «Матч нужно обязательно показать». И кладёт трубку. Очевидно, что такое указание дал ему Брежнев. Что делать? Мы даже не знаем, есть ли ПТС в Ижевске. К счастью, нашлась задрипанная телестанция, которая планировала делать трансляцию на Удмуртию. И пошёл хоккей на всю страну. Чтобы его посмотрел Леонид Ильич».

Юрий Чурбанов, заместитель Министра внутренних дел СССР и зять Брежнева рассказывал:
- Обычно приезжали во Дворец спорта незадолго до начала игры, поднимались на второй этаж. Сначала, насколько я помню, ходили по лестнице, а потом, наверное, к Олимпиаде, построили лифт. За правительственной ложей было специальное помещение для отдыха. Стояли там и столики с напитками и закуской. Бывало, что выпивали все, кроме Суслова, по рюмке, а затем шли смотреть игру. Ассортимент напитков был не особенно широким: «Зубровка», «Столичная», коньяк. Болели достаточно спокойно, но довольно громкие обсуждения шли в перерывах. Помню, как-то была игра цска - «Динамо», и армейцы проигрывали. Леонид Ильич после первого периода стал подначивать Устинова: «Вот, как же так, столько денег на команду выделяется, а они проигрывают…“» Министр обороны отшучивался: «Ничего, сейчас исправятся». И действительно, как правило, в присутствии Леонида Ильича цска у «Динамо» выигрывал. А вот «Спартаку» армейцы могли проиграть…
А ещё в перерыве для развлечения играли в домино. Или парами: Брежнев с Устиновым, Черненко с Андроповым, или каждый за себя.
Леонид Ильич, когда ему ещё разрешали врачи, мог во время игры закурить прямо в ложе. Курил он обычно «Новость» или «Краснопресненские». А однажды, когда у него не оказалось сигарет, попросил закурить у меня. Я в то время курил «Кент». Взял он сигарету, прикурил, затянулся и говорит: «Ты, Юра, больше эти сигареты не кури. Наши лучше». С тех пор я в одном кармане носил «Кент» или «Мальборо», а в другом - «Столичные», вдруг ещё раз Леонид Ильич закурить попросит…


23 февраля 1969 года уже в фойе «Лужников» чувствовался специфический запах - праздник служивый народ начал отмечать с самого утра. Ну и конечно, многие предвкушали победу цска. Разве могут в такой день проиграть офицеры - Рагулин, Кузькин, Викулов, Фирсов, Харламов, Петров, Михайлов, Ромишевский? Да и в таблице цска пока опережал «Спартак». Правда, всего на одно очко…
Как и любой свой матч, подопечные Тарасова начали со штурма. Всей пятёркой армейцы бросились забивать и заперли «Спартак» в зоне. Но очень скоро стало ясно, что в этот раз задача для цска будет особенно трудной. Красно-белые, естественно, представляли, как армейцы будут действовать в начале игры, и сделали ставку на аккуратную и строгую оборону. Одна из редких спартаковских вылазок к воротам соперника закончилась голом. Шайбу после броска защитника Макарова в сетку переправил Якушев. Гол, однако, никак не отразился на решительном настрое цска, и штурм ворот Зингера продолжался, не ослабевая. Сил на это тратилось много, а вот гола долго не было. Его могло бы вообще не быть, но в какой-то момент Тарасов сумел перехитрить Карпова. Дело в том, что изначально звено Старшинова играло против «полупановского», Мартынюк, Шадрин и Зимин противостояли «ионовской системе», а молодые спартаковцы из третьей тройки выходили против звена Петрова. Но в какой-то момент наставнику армейцев удалось «передёрнуть» пятёрки, и против молодёжного звена красно-белых вышло звено Полупанова. Николай Карпов только и успел крикнуть Ярославцеву: «За Фирсова отвечаешь персонально!» Но было поздно. Фирсов, совершив блестящий проход, щёлкнул по воротам, Зингер отбил, но защитники «Спартака» замешкались, и Викулов добил шайбу в сетку.

Больше подобных промахов наставник «Спартака» не совершал. Карпов правильно расставил акценты: звено Шадрина явно переигрывало звено Петрова.

Элегантная перепасовка Зимин - Шадрин - Мартынюк - Зимин закончилась на 34-ой минуте точным броском уже в пустые ворота цска. После пропущенной шайбы красно-синие отвечают затяжным штурмом - над ними нависла угроза третьего поражения в сезоне от «Спартака». В эти минуты свой высочайший класс демонстрирует Зингер. Но оставался ещё третий период. Армейцы, порядком уставшие, перестали справляться с атакой красно-белых. Сам Тарасов пытался выровнять игру перестановками в звеньях, но всё было тщетно. На 43-ей минуте Ярославцев доводит счёт до 3:1, а вскоре Старшинов делает положение цска безнадёжным - 4:1. Эта шайба становится для нападающего «Спартака» юбилейной - 30-й в чемпионате и 300-й за карьеру. На 49-ой минуте Майоров заставляет Толстикова ещё раз вынуть шайбу из сетки. После этого правительственная ложа пустеет. Праздник 23 февраля сорвался… С трибун в сторону скамейки цска летят совсем уж нелицеприятные и нелитературные выражения. Огорчённые болельщики цска уходят с трибун, а оставшихся «спартачей» Севидов радует ещё одной заброшенной шайбой.
Неприятность в тот вечер для «Спартака» была только одна - за несколько секунд до сирены получил травму Борис Майоров и не смог поехать на чемпионат мира. Об этой травме мы ещё расскажем подробнее.
Существует легенда, что после того матча Министр обороны Советского Союза маршал Андрей Антонович Гречко дал указание: «Впредь не назначать игры со «Спартаком» на дату всенародного праздника!» Мы проверили: в советские времена, действительно, «Спартак» больше никогда не играл против цска 23 февраля. А вот с другим армейским клубом из Ленинграда красно-белые в этот красный день календаря сыграли в 1971 году. И праздник сопернику портить не стали, уступив 1:3.

После этого в чемпионате СССР наступает пауза - в середине марта в Стокгольме должен начаться очередной чемпионат мира. Изначально было запланировано, что местом его проведения будет Прага. Но 21 августа 1968 года в Чехословакию вошли советские войска, и Международная хоккейная федерация перенесла мировое первенство в Стокгольм, опасаясь беспорядков во время матчей.
Стокгольм примет турнир и год спустя. И вновь экстренно. Чемпионат мира впервые должен был пройти на родине хоккея - в Виннипеге и Монреале. Канадцы, уставшие проигрывать европейским командам, настаивали на том, чтобы профессионалов можно было вносить в заявку. Но ИИХФ - под нажимом в том числе и советской делегации - наложила запрет на участие игроков НХЛ в чемпионатах мира. В ответ на это представители канадской хоккейной Федерации объявили, что они отказываются от проведения чемпионата мира и уходят из мирового хоккейного движения. Образовавшуюся вакансию заполнила команда Польши. Канадцы же вернутся на международную арену только 7 лет спустя.

«БОМБА» В ГЛАВНОЙ ГАЗЕТЕ СТРАНЫ

Под знамёна сборной на чемпионат мира из «Спартака» Аркадий Чернышёв и Анатолий Тарасов вызвали вратаря Виктора Зингера, защитника Евгения Паладьева и нападающих Евгения Зимина, Вячеслава Старшинова и Александра Якушева. На пути к «золоту» сборная СССР не испытала проблем ни с командой Канады, ни с командой США, ни с представителями Финляндии. Этих соперников многократные чемпионы мира обыграли скорее на классе. Во многом ключевыми стали игры с хозяевами турнира. Шведы навязали советским хоккеистам достойную борьбу и имели все шансы на успех, но оба раза уступили действующим победителям мирового первенства - 2:4 и 2:3. Маленькая деталь: на один из матчей со скандинавами Тарасов вышел после того, как был госпитализирован из-за проблем с сердцем. Новый формат чемпионата мира (двухкруговой турнир) обеспечил невиданную ранее интригу. В последний день на счету Чехословакии было 16 очков, а у СССР и Швеции - по 14. Для того чтобы стать чемпионами мира, чехословакам достаточно было сыграть с хозяевами вничью. Шведам, в свою очередь, необходимо было выиграть с разницей в две шайбы. И надо же было такому случиться, что гол шведского нападающего Рогера Ульссона стал единственным в судьбоносном матче и обеспечил сборной СССР чемпионский титул. Разница забитых и пропущенных шайб оказалась в пользу команды Чернышева и Тарасова. Разгромы, которые штамповали наши хоккеисты на первом групповом этапе, не прошли даром. Став чемпионом в седьмой раз подряд, сборная Советского Союза установила новый рекорд, который ранее принадлежал канадцам. Но чехи возвращались на родину героями - на том чемпионате они дважды обыграли сборную СССР. Йозеф Голонка во время матча «расстреливал» из клюшки скамейку советской команды, а после победы сказал фразу, которую цитировали все европейские газеты: «Я бы лучше умер, чем проиграл русским!»


Везение - иррациональная категория и применительно к хоккею оперировать ей не совсем правильно. Но в случае с чемпионатом мира 1969 года действительно можно говорить о «диком» везении советской сборной - только стечение целого ряда обстоятельств позволило команде добраться до «золота». Это не помешало Тарасову после возвращения в Союз начать очередную пиар-компанию - к концу 60-х старший тренер цска и помощник Аркадия Чернышёва в сборной уже ощущал себя главной фигурой отечественного хоккея.

Рассказывает журналист, исследователь советского хоккея Станислав Гридасов:
- Сейчас многие рассматривают Тарасова как единую, могучую и неделимую на разные отрезки времени фигуру, но 1969-й год во многом поворотный в биографии Тарасова, очень хорошо видно, как его начинает «заносить». В феврале после турне сборной СССР по Канаде, где наша команда одержала 9 побед в 9 матчах против любительской сборной Канады, Тарасов заявил североамериканским журналистам: «Если бы у меня был Горди Хоу, он не прошёл бы даже в пятое звено моей команды. В 30 лет он бы без проблем попал в состав, но не в 40». Третье - четвертое звено нашей сборной на тот момент, это Мишаков - Ионов - Моисеев, знаменитая тарасовская «система сдерживания». Тройка сильная, заслуженная, но далеко не звёздная.
Валерию Харламову - 21 год, он еще не выиграл ни одной медали на чемпионатах мира и Олимпиадах. В третьем - четвертых звеньях пробуются молодые динамовцы Анатолий Мотовилов и Юрий Репс - все ли их сейчас помнят? И, конечно, журналисты в Канаде и США дружно офигевают от слов Тарасова: «А-а-а-а! Что это было?» Журналист The Michigan Daily удивляется в своей колонке: «Это Горди-то Хоу - несомненно, наиболее выдающийся человек из всех, кто когда-либо надевал коньки; хоккеист, который в 41 год выдал самый результативный сезон в своей невероятной карьере - это он, видите ли, «недостаточно хорош для пятого звена сборной СССР»! И продолжает далее гадать, что же стоит, какая сложная интрига за этой фразой Тарасова? Возможно, это сигнал, что Советы уже готовы бросить вызов профессионалам из НХЛ?
Тарасов уже не тот амбициозный и очень талантливый ученик в школе канадского хоккея, каким он был в конце 1950-х. Не тот Тарасов, которого выгнали из цска в 1961-м его же игроки, первое послевоенное поколение легендарных советских хоккеистов. За его плечами - две золотые медали Олимпиад, шесть золотых медалей чемпионатов мира, а канадские любители - больше ему не соперники. В Северной Америке, конечно, знали о Тарасове и раньше, но только после победы на Олимпийских играх в Гренобле 1968-го начинает утверждаться миф об «отце советского хоккея» - настоящий отец, как известно, может быть только один. Тарасов очевидно чувствует себя человеком, который занимает особое историческое место - первое, и каждое поражение для него очень болезненно, вызывает бурную реакцию. Историк советского спорта Михаил Прозуменщиков, досконально изучивший архивы, в том числе закрытые, писал, что с 1969 по 1971-й поступки Тарасова трижды обсуждались в ЦК КПСС и каждый раз в негативном свете. К примеру, на чемпионате мира-1971 в Швейцарии он заявил журналистам газеты «Правда», что их надо «бить» - и это в присутствии игроков сборной, а корреспондентам «Известий» сказал, что не дает интервью «этой газетёнке». Когда Тарасов перед Олимпиадой-1972 подбил, как многие считают, главного тренера сборной СССР Аркадия Чернышёва написать совместное заявление об отставке, его подписали неожиданно легко. Министр спорта Павлов устал от частых скандалов, связанных с Тарасовым.

Разумеется, после окончания чемпионата мира вся советская пресса поёт дифирамбы главной команде страны. Тем неожиданней оказалось появление в «Правде» большой публикации, подписанной комментатором Николаем Озеровым, хоккейным корреспондентом ТАСС Владимиром Дворцовым и ведущим хоккейным корреспондентом «Советского спорта» Евгением Рубиным. Погружённый в тему Станислав Гридасов предполагает, что инициатором этой публикации был Озеров - «у него были свои, достаточно сложные взаимоотношения с тренерами сборной». У Александра Горбунова, написавшего книгу про Тарасова в серии «ЖЗЛ», версия другая: «Инициатором написания статьи стал корреспондент ТАСС Владимир Дворцов - страстный болельщик «Спартака», на дух не переваривавший ни цска, ни Тарасова». И ещё: «Озеров, прочитав статью, отправил её с Дворцовым в ЦК КПСС к Александру Николаевичу Яковлеву, своему давнему знакомому, занимавшему в «инстанции» (как называли ЦК) исключительно важный пост - заместителя заведующего Отделом агитации и пропаганды. «Озеров, - вспоминал Дворцов, - очень активно поддерживал мою идею - написать не куда-нибудь, а именно в главную газету страны… «Уж ударить, так ударить!» - восклицал он».


Говоря современным языком, это была «бомба» - никто никогда до этого так серьёзно не критиковал сборную СССР, вернувшуюся с чемпионата мира с золотыми медалями. Статья вышла 12 мая, через полтора месяца после окончания чемпионата мира и аккурат на следующий день после заключительного матча союзного чемпионата. Разгромный материал был написан по всем канонам тех лет: первые три абзаца были посвящены достижениям советского хоккея, авторы отмечают огромный прогресс провинциальных клубов из Свердловска и Усть-Каменогорска, отдельный комплимент был сделан Федерации хоккея СССР и отделу хоккея Комитета по физической культуре и спорту при Совете Министров СССР. «В этом заслуга хоккеистов и их тренеров, и в первую очередь А.Чернышёва и А.Тарасова, так много сделавших для развития этой игры». Дальше «так много сделавшие» Чернышёв и Тарасов получают от Озерова, Дворцова и Рубина по полной программе. Тут и их неумение принимать критику («расценивается как личное оскорбление тренеров сборной и попытка ошельмовать советский хоккей»), и «искусственное усиление двух-трёх клубов за счёт других» (прямой намёк на кадровую политику цска), и просчёты в комплектовании сборной, и совмещение Чернышёвым и Тарасовым постов в сборной и клубе.
Скандальности этой статье придали и ещё два эпизода, описанных авторами.
«Чернышёв утверждает, что неудачная игра большинства названных выше хоккеистов - следствие неправильной организации учебно-тренировочной работы в московском «Спартаке» и что Б.Майоров сам отказался от поездки на чемпионат мира, но мы позволим себе не согласиться с этими утверждениями. Как известно, игра и Якушева, и Зимина, и Старшинова не вызывала никаких нареканий на протяжении той части сезона, когда они выступали в своей команде и со своими постоянными партнёрами. Вряд ли можно даже представить себе такие нарушения учебно-тренировочного процесса, которые привели бы к двухнедельному спаду в игре именно во второй половине марта. Что же касается Майорова, то на собрании команды он заявил не об отказе играть в Стокгольме, а о том, что травма ноги, возможно, помешает ему участвовать во всех матчах».
И ещё один пассаж. «А о «роли» тренерского совета можно судить по такому факту: в Стокгольме тренеры наших ведущих клубов хотели в трудный час навестить хоккеистов СССР, но наставники сборной не пустили их в команду - «сочли нецелесообразным».

В 1970 году Борис Майоров в соавторстве с Евгением Рубиным напишет книгу «Я смотрю хоккей». Его профессиональная карьера к тому времени только-только завершилась. И ту историю с отбором на чемпионат мира 1969 года он описывает очень подробно: 

- Сезон 1968/69 года оказался для меня небывало трудным. В ноябре, во время одного из матчей на первенство страны, я получил не очень серьёзную, но очень болезненную и потому неприятную травму - растяжение мышцы на ноге. Надо бы тогда же перестать на какое-то время играть, вылечиться как следует, но борьба за каждое очко шла в те дни такая, что о каникулах нечего было и помышлять. Так я играл, спасаясь от болей в ноге уколами.
Потом - Канада (январское турне сборной СССР по Канаде из 9 матчей. - Прим.авт.). Вот выдержка из дневника, который я вел, правда не очень аккуратно, во время этой поездки. Одна сделана после первого матча. «…Здесь же Ионов и я получаем травмы. Ионова заменяют, а я доигрываю период. Старая травма не дает покоя». Другая запись относится к середине турне. «Утром 24-го провели легкую тренировку. Чувствую себя отвратительно. Болит нога - желания играть нет никакого. Но играть придется». Когда я перечитал эту запись дома, так сказать, свежим взглядом, она поразила меня: как я должен был себя чувствовать, чтобы утратить желание играть!
Наша команда очень здорово провела матчи в Канаде. Девять игр со сборной - девять побед. Но моей заслуги в этих победах не было. Я играл плохо, играл мало, играл без настроения. Наконец мы вернулись домой. Некоторый отдых и довольно интенсивное лечение привели мою злосчастную ногу в относительно нормальное состояние. После игр она ныла, но во время матчей я о ней даже не вспоминал. И вдруг - снова травма. Той же самой мышцы, в том же самом месте. Травма, тем более обидная, что досталась мне за 12 секунд до конца последнего перед чемпионатом мира календарного матча, матча с цска. Мы к этому моменту вели уже со счетом 6:1, а значит в оставшиеся 12 секунд измениться ничего не могло.
Это случилось 23 февраля, а 5 марта 1969 года мы выехали на два последних контрольных матча в Финляндию. Поскольку игра нашей тройки вызывала нарекания тренеров, нам пришлось участвовать в обоих матчах. После первого у меня было легко на сердце.
Я был доволен собой. Играл с удовольствием, без труда, играл хорошо, о ноге забыл вовсе. А на другой день вышел на разминку - и такое состояние, хоть снимай коньки и беги в раздевалку: ногу еле волочу, наступать на нее - и то больно. 
В общем, мою игру во втором матче и игрой не назовешь, я не играл, а «отбывал номер».
В Москву мы возвратились 9 марта. На следующий день, в канун отъезда в Стокгольм, было назначено собрание команды. Тут же, в присутствии нашего высшего спортивного начальства, тренеры должны были сообщить нам, кто те двое, кому оставаться дома.
Дело в том, что к первенству мира готовились 20 игроков, да к ним должен был присоединиться Женя Зимин, находившийся в тот момент в составе второй сборной в Канаде и очень здорово там сыгравший. На чемпионат же могло ехать только 19. Правда, если говорить откровенно, еще до собрания мы знали, что судьба одного из нас - Юрия Репса из московского «Динамо» - решена: в Стокгольм он не едет.
На собрании команды ветеранов попросили высказать свои соображения об игре сборной, рассказать о своем самочувствии. Когда пришла моя очередь, я сказал то же самое, что знаете теперь вы. Я не просил отчислить меня из команды. Но я не мог не предупредить о том, что, вполне вероятно, не сумею на первенстве мира сыграть все десять матчей, что, если нога подведет, могу надолго оказаться на скамейке запасных.
Собрание кончилось, но тренеры еще некоторое время совещались без нас, а потом вышли к нам и огласили свой приговор: на первенство мира не едут Юрий Репс и Борис Майоров. При этом тренеры благодарили меня, называли мой поступок самоотверженным и благородным, жали мне руку. Эти выражения признательности были мне весьма приятны, но, говоря откровенно, я и тогда не понимал и до сих пор не могу понять, за что я удостоен благодарностей. Я честно ответил на вопрос о моем самочувствии. Если бы я солгал, я никогда бы себе этого не простил, и любой упрёк по моему адресу был бы справедлив.

Тут важны акценты. Чернышёв (как следует из статьи в «Правде») где-то высказался о том, что нападающий «Спартака» отказался от поездки на чемпионат мира, но не упомянул о его травме. Вроде как Майоров не захотел играть. Озеров, Дворцов и Рубин, в свою очередь, специально подчеркнули, что Майоров не отказывался играть за сборную, а сослался на травму ноги, которая «возможно, помешает ему участвовать во всех матчах». На Аркадия Ивановича Чернышёва такое поведение было не похоже - «благодарить» и «жать руку» Майорову на собрании перед чемпионатом мира и откровенно упрекать форварда после окончания турнира. Ещё более странным выглядел в его руках огромный, увесистый камень, запущенный в «огород Карпова» - «следствие неправильной организации учебно-тренировочной работы в московском «Спартаке». Возьму на себя смелость утверждать, что главный тренер сборной сделал это с подачи своего ассистента - после возвращения с чемпионата мира Тарасов переключился на внутренние дела и перед ним всё отчетливее вырисовывалась неприятная картина: «Спартак» способен вновь отнять в Союзе у его команды «золото». И фамилия Карпова его начинала откровенно раздражать.

Продолжение:
Вторая часть
Третья часть

Источник: spartak.ru
+30
Внимание! Вам необходимо зарегистрироваться на сайте, чтобы принять участие в обсуждении.