Новости / ХК Спартак / Spartak.ru: Одиннадцатое мая (вторая часть)
11 мая, 14:45 ХК Спартак grumpy 1

Spartak.ru: Одиннадцатое мая (вторая часть)

Продолжение рассказа о главном скандале советского хоккея. 

Первая часть
  

ТРИЛЛЕР В ЛУЖНИКАХ

Чемпионат СССР сезона 1968/69 после окончания мирового первенства в Стокгольме возобновился 6 апреля. До пятой в сезоне очной встречи с цска «Спартак» сыграл четыре игры и во всех одержал победы. Армейцы провели за этот же период три игры и тоже во всех взяли верх. Преимущество «Спартака» в одно очко в таблице сохранялось.
Матч 20 апреля в Лужниках, разумеется, собрал аншлаг. Игра продолжалась по тем временам необычно долго - без малого три часа. Между Карповым и Тарасовым вновь завязалась тактическая борьба, наставники зорко следили друг за другом и «колдовали» над тем, кому против кого играть в данный момент - замены, порой, длились по полминуты. За это, кстати, и спартаковцы, и армейцы получили по одному удалению. Николай Карпов уже несколько игр как вывел из состава опытного Юрия Борисова, а в игре с цска в запасе оказался ещё один ветеран - Валерий Фоменков. Ставка была сделана на молодых. У красно-синих же изменения были ещё более радикальными. Если раньше форвард армейцев Юрий Моисеев, как правило, становился личным опекуном Вячеслава Старшинова и не отходил от него буквально ни на шаг, то в этот раз Тарасов не мог себе позволить такую роскошь, как «размен» нападающими. Дело в том, что ещё в середине первого периода он снял с игры Виктора Полупанова и Владимира Викулова, а Анатолию Фирсову пришлось играть в разных сочетаниях. И всё-таки, когда пути Моисеева и Старшинова пересекались, армейскому форварду худо-бедно удавалось притормозить лучшего спартаковского «центра».
События в матче развивались стремительно. Первая же серьёзная контратака цска закончилась голом в ворота Виктора Зингера. Провалился на своём фланге защитник «Спартака» Игорь Лапин, Евгений Мишаков на скорости обошёл двух спартаковцев и отпасовал никем не прикрытому Юрию Блинову. Короткий замах, щелчок - и шайба влетает точно в нижний угол. Сюжет встречи пока развивался по сценарию Тарасова. Чуть было не забросил вторую армейскую шайбу Борис Михайлов, вышедший один на один с Виктором Зингером. цска и так больше рассчитывал на контратаки, а сейчас и счёт позволял им выдерживать выбранную тактическую линию.
В середине периода острее действовали красно-синие, а гол забили … спартаковцы. Владимир Шадрин у ворот поочерёдно обыграл Виктора Полупанова, а потом - Геннадия Цыганкова и отдал передачу Александру Якушеву, который и протолкнул шайбу в сетку.
Вдоволь наигравшись в тактические игры в первом периоде, во втором команды немного «раскрылись». Причём, если цска это пошло на пользу, то «Спартаку» поначалу - нет. Слишком уж грубо ошибались защитники красно-белых. И кто? Самые опытные. Дмитрий Китаев даёт весьма рискованную передачу в своей зоне, её перехватывает Евгений Мишаков и с острого угла пробивает растерявшегося от такого «подарка» Виктора Зингера. А на 32-ой минуте болельщики армейцев вздохнули ещё свободнее - Валерий Харламов делает преимущество цска ещё весомее.
Но к середине матча было видно, что силы подшефных Анатолия Тарасова на пределе. Если, начиная со второй половины первого периода и до середины второго, опытный наставник цска вроде бы тактически переигрывал своего коллегу, то теперь стало видно, какими неимоверными трудами этого удалось достичь. Посадив постоянных партнёров Анатолия Фирсова по звену на скамейку, Тарасов стал подпускать своего лучшего нападающего в две другие тройки. И это сказалось. Как раз минуте к 30-ой Фирсов измотался так, что на него было больно смотреть - атакующий потенциал цска заметно снизился. Да и остальные армейцы, действуя фактически в 7 нападающих и в 4 защитника (на лёд перестали выходить Олег Зайцев и Геннадий Цыганков), очень устали.
Теперь настала десятиминутка «Спартака», который тонко прочувствовал состояние соперника. «Заводилой» стал Евгений Зимин, забивший гол в своём фирменном стиле. Остановив на лету шайбу, один из самых техничных и хитрых форвардов страны изящно, «на носовом платке», накрутил двоих соперников и вратаря Николая Толстикова. Через несколько минут эффектная трёхходовка Майоров - Зимин - Шадрин закончилась броском последнего с убойной позиции. 3:3! А уже в следующей смене скоростной Геннадий Крылов объехал уставшего Александра Рагулина и вывел на бросок Анатолия Севидова. 4:3 - «Спартак» уже впереди!
И в начале третьего периода спартаковцы явно превосходили оппонентов в скорости. Красно-белые своими стремительными «кружевами» настолько запутали, закружили армейцев, да и судей тоже, что пятый спартаковский гол Александр Мартынюк забивал в тот момент, когда вратаря цска Николая Толстикова вообще не было в воротах. Вместо него в «рамке» совершенно неожиданно даже оказался арбитр Роберт Сахаровский - 5:3. Но это ещё было не окончание триллера.


После матча многие специалисты, тренеры и журналисты сошлись во мнении, что «Спартак» неправильно построил свою игру в концовке третьего периода. Поведя в две шайбы, красно-белые зачем-то отступили от своих атакующих принципов. И поплатились за это.

К тому времени тренерский штаб цска пошёл ва-банк, начав играть по какой-то совершенно незнакомой схеме - в две пятёрки, в составе которых было 8 нападающих и всего 2 защитника.

Опять стал появляться на льду просидевший большую часть матча на скамейке Виктор Полупанов. Именно он и отквитал одну шайбу на 49-ой минуте. Теперь уже не узнать красно-белых. Их уверенность улетучилась, как дым: защитники всё чаще ошибаются, Виктор Зингер нервничает. А у цска, которому, по сути, нечего было терять, открылось второе дыхание. И вот за 66 секунд до финальной сирены наступает развязка. Валерий Харламов выцарапывает шайбу у борта у Алексея Макарова, мгновенно следует передача на Владимира Петрова и тот с острейшего угла, из позиции, которую обычно называют «незабивной», всё-таки прошивает спартаковского вратаря, допустившего в этом моменте явную оплошность.
После матча оба старших тренера остались недовольны результатом. И если наставник «Спартака» Николай Карпов выразился, как обычно, сдержанно: «Ничьей не удовлетворены. Жаль, что наши защитники на последних минутах сыграли недостаточно собранно и позволили армейцам отыграться», то Анатолий Тарасов (цска, напомним, спасся на предпоследней минуте) просто негодовал: «Мы недовольны счётом. Остаётся сожалеть, что те хоккеисты нашего клуба, на которых мы возлагали немало надежд, провели матч слабее, чем ожидалось. Из-за этого и ничья». Вопрос о чемпионстве пришлось отложить до 11 мая.
Четыре игры в промежутке с 24 апреля по 11 мая «Спартак» выиграл. Аналогичным образом сыграл и цска. Тарасов с каждым днём нервничал всё больше - «Спартак» не давал осечек.


Рассказывает журналист Сергей Микулик:
- Тарасов мог признавать равным себе только Чернышёва. Других тренеров он, разумеется, практически ни во что не ставил. К Эпштейну относился снисходительно. Антисемитом Анатолий Владимирович не был, но перед игрой с «Химиком» мог сказать своим игрокам: «Что это за команда? Горбатая, нос крючком, но бегут. Надо выйти и обыграть эту синагогу». А еврей в «Химике» был один - главный тренер Николай Семёнович Эпштейн. Ситуацию 69-го года подогревал ещё и тот факт, что цска по ходу сезона обыгрывал Николай Иванович Карпов, который, по мнению Тарасова, сравниваться с ним, разумеется, не мог. Да и Николая Ивановича трудно представить приходящего в тот же «Футбол-Хоккей» с какими-то статьями о новаторстве в хоккее, о тактике, об игре будущего. А Тарасов это делал регулярно.
Николай Иванович выходные проводил правильно, и Тарасов поэтому его недолюбливал, мягко говоря. Потому что для него выходных не существовало. И то, что какой-то там Карпов его обыгрывает, бесило его страшно. Другие тренеры, надо сказать, отвечали взаимностью: тот же Всеволод Бобров, который вряд ли уступал Тарасову в понимании игры, Анатолия Владимировича терпеть не мог. Но в отличие от Тарасова не писал книг и умных статей. Всё информационное поле в стране тогда заполнял один человек. И когда он спал мне до сих пор непонятно.

Наверняка Анатолий Владимирович Тарасов не спал и накануне последнего матча чемпионата, в котором должна была решиться судьба золотых медалей.

11 мая 1969 года было воскресенье. Игру назначили в Лужниках на 15 часов.

«ЗОЛОТОЙ» МАТЧ СЕЗОНА

Утром 11 мая Карпов отправил команду на зарядку. Лёгкая пробежка, растяжка, комплекс различных упражнений. Ничего нового. Из Серебряного Бора команда выехала в половине первого: дорога до Лужников занимала около часа. В те времена команды приезжали на игру обычно за полтора часа. И первым делом игрокам надо было успеть раздать билеты друзьям и знакомым. Милицейских кордонов на подъезде к Лужникам было больше обычного - верный признак того, что на игру приедет Брежнев.
Обычно маршрут Брежнева в Лужники проходил от Кремля через Новый Арбат, затем вниз к Москве-реке и далее через Смоленскую и Саввинскую набережные. Если он ехал по Кутузовскому с дачи в Заречье или городской квартиры, то также выезжал на набережную. Заезжал кортеж генерального секретаря через въезд у реки, а потом сворачивал налево к Дворцу спорта. Для транспорта (кроме автобусов с хоккеистами) перекрывался въезд с Саввинской набережной. Лимузины подъезжали вплотную к дверям, расположенным между третьим и четвертым секторами. На время прохода руководителей наружное пространство ограждалось металлическими барьерами, а средняя часть фойе была на особом режиме, двери к секторам закрывались, и около них выставлялась охрана. А потом, когда все уже находились в ложе, режим снимался, и зрители могли свободно перемещаться по фойе. Внутри Дворца спорта рядом со штатными контролёрами появлялись крепкие молодые люди в строгих костюмах. Хоккеисты «Спартака» и цска чекистов знали в лицо, называя их между собой «радистами» - у многих в ушах были наушники. Перед приездом Леонида Ильича на хоккей диктора всегда аккуратно предупреждали: «Сегодня, пожалуйста, объявление о запрете курения во Дворце спорта делать не надо».
Вместе с генсеком в правительственную ложу поднялось Политбюро ЦК КПСС практически в полном составе. Министр спорта Павлов тоже на месте.


Вспоминает арбитр международной категории Леонид Вайсфельд:
- Я был на той игре. Мне было 9 лет, и на хоккей я ходил с папой. Достать билеты - это была целая история, уже не помню, каким чудом отец их раздобыл. Мы сидели на втором или третьем ряду, недалеко от борта. Я тогда занимался в спартаковской школе, мы жили рядом с Сокольниками и ехать в Лужники мне, маленькому, не всегда было удобно - всё-таки это было далековато. Но на такую игру папа не мог меня не взять.
В коллекции пресс-атташе молодёжного «Спартака» Михаила Галактионова сохранилась не только программка с того матча, но и другой ценный артефакт - кусочек билета. Билет в те времена стоил на места за воротами 60 копеек. На центральные сектора - в два раза дороже. Дети могли попасть на хоккей за 10 копеек.


Советское телевидение, понятно, обойти эту игру вниманием не могло - в программе передач в тот день в 13:00 шёл «Сельский час», в 14:00 - программа для воинов Советской Армии и Флота, в 14:30 - «Время», а в 15:00 - матч чемпионата СССР по хоккею с шайбой между цска и «Спартаком». На прямую трансляцию из Лужников по традиции запланировали в сетке вещания два с половиной часа - в 17:30 советские телезрители должны увидеть фильм «Его звали Роберт». Под рубрикой «Программа цветного телевидения». Это был советский научно-фантастический фильм с Олегом Стриженовым в главной роли.


Николай Карпов в интервью «Спорт-Экспрессу» вспоминал и такую деталь: «Тарасов пошел на авантюру. Ещё до игры выпустил клюшки с автографами своих игроков: «15-кратные чемпионы». Не исключено, что спартаковский тренер опять нафантазировал: Тарасов не мог не понимать, что ни о каком значительном превосходстве его команды к этому времени не могло быть и речи. И вряд ли накануне столь важной игры его голова могла быть занята проблемой изготовления каких-то сувениров.
На решающую встречу чемпионата была назначена бригада судей из Новосибирска и Ленинграда - Юрий Карандин и Михаил Кириллов. Первый к тому времени - один из ведущих арбитров в стране, в Союзе ему поручают работать на самых ответственных матчах. Впереди у него будут игры на нескольких Олимпиадах и чемпионатах мира, матчи советских команд с канадскими профессионалами. После 1969 года карьера Юрия Карандина стремительно начнёт набирать обороты. Михаил Кириллов уже несколько лет считался, говоря современным языком, топ-арбитром Советского Союза. И его назначение на эту игру тоже не могло вызвать никаких вопросов. Но в отличие от своего коллеги по матчу 11 мая, карьера ленинградского судьи в самом начале 70-х стремительно завершилась, хотя ему было лишь 40 лет. Говорят, руку к этому приложил возглавлявший судейскую коллегию Андрей Старовойтов. Википедия сообщает, что Михаил Кириллов «в 1971 году решил порвать с арбитражной карьерой и был принят на работу на завод «Северный пресс», где он обучился токарному делу и впоследствии работал токарем там же». Несколько лет назад он умер.

Главный матч года «Спартак» начал с позиции силы и к первому перерыву обеспечил себе превосходство в две шайбы - точные броски были на счету суперветеранов Валерия Фоменкова и Вячеслава Старшинова. Во втором периоде игра выровнялась, но ни одной из команд отличиться не удалось. Сохранилась даже статистика бросков той игры, согласно которой по этому показателю в первых двух периодах преимущество было у «Спартака» - 22 броска против 18 у соперника. На 43-ей минуте Владимир Викулов с передачи Александра Рагулина пробивает отлично игравшего Виктора Зингера. Как оказалось - первый и последний раз в матче. К этому времени, по воспоминаниям всех очевидцев, силы стали оставлять хоккеистов «Спартака». Журналистам «Спорт-Экспресса» Николай Карпов рассказывал: «Обычно мой «Спартак» первый период заваливал, а потом навёрстывал. Но тут вышли - и 2:0 повели. Ребята сразу вспомнили, что нам ничьей достаточно. Бросили играть. Майоров назад шайбу откидывает! Я кричу: «Боря, ты что?!» До третьего периода с трудом дотянули - и ка-а-к цска понёсся вперед, мама дорогая!»

В середине третьего периода команды должны были меняться воротами.

Незадолго до этого спартаковцы остались в меньшинстве, и в воротах Зингера оказалась вторая шайба. Согласно показаниям табло сыграно было 9 минут и 59 секунд.

В сезоне 1967/68 счёт и время игры на табло в Лужниках демострировались в специальных прямоугольных окошечках. Но, по всей видимости, после окончания хоккейного сезона табло, проработавшее с момента открытия Дворца спорта в 1956 году, поменяли. Это можно судить по кадрам кинохроники тех лет - в начале сезона-1968/69 в Лужниках уже можно увидеть электронное табло с мигающими лампочками - под цифрой с обозначением номера периода горело количество сыгранных минут, а переключающиеся друг за другом лампочки показывали зрителям и участникам матча количество секунд.



Михаил Кириллов, как мы уже сказали, покинул этот мир, а вот Юрий Карандин жив и здоров и хорошо помнит тот день:
- Шайбу забили в тот момент, когда я находился в зоне «Спартака». И я принимал решение. Кириллов от этого эпизода был далеко. Вбрасывание, передача на свободного Петрова - тот забивает. Я подъезжаю к судейскому столику, чтобы объявить гол. На табло оставалась играть одна секунда.
Ключевой фигурой в тот момент становится человек, сидевший за судейским столом и отвечавший за чистое время игры. В разговоре с нами Леонид Вайсфельд был уверен, что с секундомером в тот вечер был Владимир Никулин, отец динамовского хоккеиста Ильи Никулина. Александр Пашков, который в игре участия не принимал и за её ходом следил рядом со скамейкой цска, утверждает: «На секундомере сидел Наум Резников. И он сказал Карандину и Кириллову, что время вышло, гол засчитывать нельзя. И показал секундомер, на котором время действительно вышло. Ни в тот момент, ни много лет спустя Резников так и не дал ответа на вопрос, почему не совпадало время на табло и на его ручном секундомере. А такой вопрос ему задавали». Эту версию про Наума Резникова Пашков в разговоре с другими журналистами будет озвучивать неоднократно, и она широко разойдётся по просторам интернета. Наум Резников был одним из самых известных хоккейных советских арбитров, он, кстати, работал на игре «Спартака» и цска 12 апреля 1962 года, после которой «Спартак» впервые выиграл золотые медали чемпионата СССР. В хоккейной среде про него даже ходила поговорка: «Кто имеет трезвый ум? Это Резников Наум». В конце жизни Резников немного поработал на посту начальника команды мастеров «Спартака» и несколько лет трудился директором спартаковской хоккейной школы. Ушёл из жизни Наум Лазаревич в 2005 году. «Спартаковский» эпизод биографии позволил Пашкову намекнуть, что в тот момент Резников мог умышленно помочь «Спартаку»: «Он мог машинально нажать на секундомер раньше. Рука дёрнулась и всё. К «Спартаку» он был неравнодушен. Это ни для кого не было секретом. Может, потом он и сам был не рад, что так у него получилось. Трудно сказать». Возможно, тот факт, что Резников судил «золотой» матч 1962 года, и ввёл Пашкова в заблуждение.
Николай Карпов за четыре года до смерти в разговоре с журналистом «Советского спорта» пойдёт ещё дальше, сказав, что «табло управлял болельщик цска». Бывшему тренеру «Спартака» на тот момент исполнилось 80 и ему можно простить, мягко говоря, некоторые несуразности. Правда, в другом интервью, писателю и журналисту Леониду Рейзеру, Карпов называет «болельщиком цска» уже судью за воротами.
Никто из журналистов, общавшихся по поводу этого матча с его очевидцами, никогда не делал попыток перепроверить их слова. На самом деле в тот воскресный день, 11 мая 1969 года, за судейским столиком сидел не Владимир Никулин (он был слишком молод), не Наум Резников, ни даже мифологический «болельщик цска». Мы нашли ключевого свидетеля самого скандального матча советского хоккея. Человека, отвечавшего за чистое время. Искать пришлось за границей.

КЛЮЧЕВОЙ СВИДЕТЕЛЬ

Игрой 11 мая между цска и «Спартаком» завершался очередной союзный чемпионат. И накануне всех арбитров высшей лиги вызвали в Москву на совещание. Там подводились итоги сезона. И в судейскую бригаду «за столик» появилась возможность посадить не московских судей, а иногородних. Как и сейчас, тогда за эту работу арбитры получали вознаграждение, от которого никто не отказывался. И человеком, которому было поручено отвечать за чистое время игры, оказался киевский судья Владимир Осипчук. В июле нынешнего года ему исполнится 79. К счастью, он жив и здоров. И помнит всё до мельчайших деталей. В Киеве он и живёт до сих пор, где мы его и разыскали.

Вспоминает Владимир Осипчук:
- Табло находилось слева от судейского столика. Со мной сидел рядом инженер Дворца спорта. И, чтобы время на табло остановилось, необходимо было руками нажать специальную кнопку. Приближалась середина периода. Справа атаковал цска на ворота «Спартака», но я на игру не смотрел, а внимательно держал взгляд на табло стадиона. Табло начало отсчитывать последние секунды: 9.55, 9.56, 9.57, 9.58, 9.59. Я нажимаю кнопку и одновременно даю свисток в микрофон. Часы останавливаются на 9.59, проходит еще 2-3 секунды, и Петров забивает гол в ворота «Спартака». Карандин услышал, что свисток был раньше, и немедленно подъехал к судейскому столику. И говорит: «Володя, что?» Я и другие судьи, которые были рядом, ему говорим: «Засчитывать шайбу нельзя, время вышло». Подъехали капитаны. Карандин говорит им о том, что время вышло и необходимо меняться воротами. Тарасов показывает на табло, где было время 9.59, и говорит, что гол надо засчитывать. Зингер в это время поехал меняться воротами, но Толстиков отказывается. Мол, ещё секунду играть, я меняться не поеду. Они в одних воротах так и стояли. Началась суматоха. У меня на столе стоял большой легкоатлетический секундомер. На нём было ровно 10.0.

АУДИО

Арбитр в поле Юрий Карандин:
- Подъезжаю к судейскому столику и говорю, что шайбу забросил Петров. Осипчук мне говорит: «Юра, вот контрольный секундомер. И на нём время закончилось раньше, чем была заброшена шайба». Я ему показываю, что на табло время ещё не вышло. Он мне вновь ссылается на контрольный секундомер. Человеческий фактор. Володя Осипчук должен был нажимать и на ручной секундомер и на кнопку времени табло. По-видимому, в какой-то момент и случилось расхождение.

Тарасов в это время активно протестует на скамейке запасных, отказываясь продолжать игру и постоянно показывая рукой на табло стадиона. Пауза затягивается. Из правительственной ложи активно струится сигаретный дым.

Журналист Сергей Микулик:
- Брежнев даже в первые минуты не понял, что на самом деле произошло. Команды тогда менялись воротами, и Леонид Ильич подумал, что пауза возникла из-за того, что надо обоим вратарям отправляться на противоположную половину площадки. Пауза затягивалась, и Брежнев решил, что ещё и ввели перерыв в середине третьего периода. И на возникшую заминку он реагировал совершенно спокойно. Не топал ногами, не возмущался, просто спросил у помощников: а почему не возобновляется игра-то? Может, плохо кому стало? Так что вмешательства со стороны Брежнева - это я знаю совершенно точно - никакого не было. Сказать же ему, что чудит Тарасов, из приближённых никто не решился.

Известный журналист Николай Долгополов, наоборот, в материале «Российской газеты» (26 апреля 2013 года) пишет, что настроение генсека во время этой паузы было далеко не безоблачным.
- О том, что творилось в правительственной ложе, мне в августе 1970-го рассказывали работники Лужников, на чьи рассказы и полагаюсь. Брежнев был в гневе. Вызвали кого-то из спортивных руководителей. Но перерыв затягивался, члены Политбюро с аппетитом и от нечего делать истощали заготовленные съестные и прочие запасы, и тут срочно потребовалось подкрепление официантов, уборщиц посуды. Нервничала охрана: в ложе появились новые люди. Приносили съестное, а ведь «не положено». На столе генсека всё обязано было быть заранее проверенным, апробированным.

Судья времени игры Владимир Осипчук:
- За судейство тогда отвечал Андрей Василич Старовойтов, который следил за игрой с противоположной трибуны. Он быстро пришёл в нашему столику и стал расспрашивать, что случилось. Показываю ему секундомер, на котором время 10,0, и говорю, что цска забил уже после того, как я дал свисток. «Держи секундомер, ничего не сбрасывай, сейчас будет разбирательство». Тарасов продолжает кипятиться и затем отправляет свою команду в раздевалку.

Сохранилось несколько сюжетов кинохроники об игре 11 мая. В одном из них (с интершумом и закадровым голосом) о задержке игры не сказано ничего. Соответственно, и не показано. Как будто игра протекала по вполне стандартному сценарию: вышли, сыграли, чемпионов наградили. Второй сюжет для нас - тот, что без звука - более информативен. Петров забивает гол в ворота Зингера, после чего есть план, правда, очень короткий - на две секунды, на котором взвинченный донельзя Тарасов. И по его мимике и жестам понятно, что именно в этот момент он требует от своих игроков немедленно отправиться в раздевалку.



Арбитр в поле Юрий Карандин:
- Мог ли Осипчук что-то «нахимичить» с контрольным секундомером? Думаю, нет. Он просто был обязан смотреть, чтобы у него совпадало время и на табло и на секундомере. Возможно, с его стороны была какая-то рассеянность или невнимательность. Но решающее слово в той ситуации сказал Андрей Васильевич Старовойтов. Я слышал такую версию: Старовойтов тоже служил в цска. Как и Тарасов. Его сделали председателем судейской коллегии в СССР, а потом выдвинули в судейский комитет международной Федерации. И там его также избрали одним из руководителей. На каком-то чемпионате мира наши кому-то проиграли, и Тарасов высказал Старовойтову претензии по судейству. Разговор был на повышенных тонах. Тарасов этот нехороший разговор не забыл. И посодействовал затем, чтобы Старовойтова убрали из армии, не позволив тому дослужить до выхода на пенсию. А ему оставалось до армейской пенсии всего полгода. И Старовойтов, я слышал такие разговоры, искал способ, чтобы Тарасову отомстить. И вот на последней игре 1969 года такой случай Старовойтову представился.

Арбитр международной категории Леонид Вайсфельд:
- Все с интересом смотрели, чем дело закончится - ведь Брежнев же на игре. Смотрели не на лёд, а за его реакцией. Но никто не понимал, что происходит. Я глазел по трибунам, мне было жутко интересно, чем же всё закончится.

Александр Горбунов в книге «Тарасов»:
- Спустя годы после демарша тогдашний капитан цска Виктор Кузькин говорил, что, окажись он на месте Тарасова, поступил бы точно так же. Он рассказал, что Николай Озеров, который довольно часто вёл репортажи с матчей прямо от бортика, подозвал к себе во время возникшего перерыва его и Вячеслава Старшинова и, протянув микрофон, спросил: «Вы слышали объявление диктора о том, что время берётся по контрольному секундомеру?» Старшинов сразу же ответил: «Конечно, слышал!» А Кузькин: «Да никто, кроме Славы, этого объявления не слышал».

Виктор Кузькин, скорее всего, этот диалог придумал. В те годы объявлений о том, что «время берётся по контрольному секундомеру», ещё не делали.

Судья времени игры Владимир Осипчук:
- Через некоторое время ко мне вновь подходит Старовойтов и просит пройти в судейскую комнату. Я взял секундомер и совершенно спокойно отправился под трибуны. Прихожу. Там сидит Павлов, председатель спорткомитета СССР. Какие-то его замы, начальник управления хоккея, я, правда, не помню, кто тогда возглавлял эту организацию (Валентин Алёхин - Прим.авт.). Там же был и Тарасов. Старовойтов меня представил и попросил дать объяснение. Я рассказываю, что мы всегда руководствуемся контрольным секундомером. И его пускаю в комнате по кругу. Все смотрят и видят, что там 10,0.
Павлов говорит: «Всё ясно, Анатолий Владимирович, продолжайте матч». Чувствую, Тарасов уже дрогнул. В тот момент мне стало понятно, что Тарасов даже не знал, что у нас в судействе есть контрольные секундомеры. Он только апеллировал к табло. Тогда ведь не объявляли, как сейчас, по стадиону, что «время берётся по контрольному секундомеру». Возможно, если бы такое объявление было, Тарасов так бы не кипятился. Тарасов очень зло посмотрел на Старовойтова. Тот отвернулся и сделал вид, что вроде как завязывает шнурок.

Арбитр в поле Юрий Карандин:
- На игре был Министр обороны Гречко. Пауза в игре затянулась, и он послал своего порученца в судейскую. «Анатолий Владимирович, Министр обороны просил передать, чтобы вы немедленно выводили команду на лёд». Тарасов ответил в своей манере: «Товарищ генерал, передайте Министру обороны, что, как военный человек, я подчиняюсь приказу». Но в этот момент я объявил, что по правилам должен дать команде цска две минуты за задержку игры.

Олимпийский чемпион Александр Пашков:
- В раздевалке всё было спокойно. Мы считали, что гол был забит по правилам. То, что ушли со льда, не обсуждалось. Красиво - некрасиво. Никто об этом не говорил. Команда была дисциплинированная, все сидели и ждали, чем это закончится. Коньки никто не снимал. Минут через 25 пришёл Тарасов и сказал, что надо выходить на лёд. Пошли доигрывать.

В судейскую, разумеется, позвали и старшего тренера «Спартака». Леонид Рейзер был последним журналистом, кто записал на видео воспоминания Николая Ивановича Карпова незадолго до его ухода из жизни.

Старший тренер «Спартака» Николай Карпов:
- Меня тоже вызвали в судейскую. Но я в разговор не вникал, стоял, слушал только. Тарасов говорит: «Я начну игру! Снимите с меня штраф две минуты!» И тут я вступаю: «Товарищ судья, вы наказывали команду цска?» Карандин отвечает: «За неведение игры тренером цска наложен штраф две минуты на команду цска». Я говорю спокойно и уверенно: «Товарищи! А чего мы тогда обсуждаем?! Я вывожу команду». Тарасов вскакивает. Было бы можно - он меня бы ударил!


Между тем, Тарасов был не первым, кто решился на подобный демарш. За 12 лет до этого в советском хоккее случился подобный скандал. И Тарасов о нём совершенно точно знал.

СУДЬЯМ ПРИКАЗАНО СДАТЬ БИЛЕТЫ

Когда вспоминают о самых знаменитых уходах с площадки в хоккее, то обычно приводят четыре эпизода. Первый - матч 11 мая 1969 года. Затем демарш Константина Локтева, который увёл цска в матче с «Филадельфией» в 1976 году. Два других случились в российскую эпоху: в 1996 году отказался продолжать игру против московского «Динамо» главный тренер магнитогорского «Металлурга» Валерий Постников, а восемь лет спустя это сделал Пётр Воробьёв, чья «Лада» играла с «Авангардом». Однако в истории отечественного хоккея есть и ещё один скандальный эпизод, о котором почти никто не помнит. И Тарасов о нём точно знал.

Журналист, исследователь советского хоккея Станислав Гридасов:
- Первый подобный - задокументированный - скандал в советском хоккее случился в ноябре 1957 года, когда главный тренер московских «Крыльев Советов» Владимир Егоров отказался продолжать матч против тарасовского ЦСК МО. «Крылья Советов» на тот момент - действующий чемпион СССР и главный соперник армейского клуба, это самое острое московское хоккейное дерби тех лет. А Егоров - обладатель первых двух в истории советского хоккея золотых медалей чемпионата мира и Олимпийских игр (у Тарасова еще нет ни одной). Половина хоккеистов сборной СССР - воспитанники Егорова. В первой очной встрече чемпионата страны «Крылья» побеждают ЦСК МО со счетом 4:2. 8 ноября играется второй матч. Как писал тогда «Советский спорт», «проигрыш ЦСК МО лишал по существу команду возможности бороться за первое место. Выигрыш же армейцев уравнивал шансы двух сильнейших коллективов».
Не удивляйтесь, что это всего лишь ноябрь, в турнире за первое место тогда участвовали всего 8 команд. При счете 1:1 в конце первого периода Юрий Цицинов, молодой нападающий «Крыльев» и сборной страны, забрасывает вторую шайбу в ворота армейцев, но судья её не засчитывает, так как клюшка Цицинова находилась в площади ворот «до того, как туда попала шайба». Хоккеисты «Крыльев» обступили судью с требованием засчитать гол, а когда судья отказался (это был арбитр Яхонин, который в момент взятия ворот находился в 10-12 метрах от этого эпизода), Владимир Кузьмич Егоров отказался продолжать игру.
Все любители советского хоккея помнят или хотя бы слышали, как Тарасов увел команду с площадки в матче со «Спартаком», а эта экстраординарная история напрочь забыта. Из участников той игры сейчас жив, увы, только один - армейский нападающий Валентин Сенюшкин, но и он, когда я ему позвонил, не смог вспомнить не только подробностей, но даже самого факта скандала в игре с «Крыльями». Другой молодой хоккеист, будущий игрок «Крыльев», а в ноябре 1957-го - совсем юноша, сказал мне, что «что-то такое смутно помню, кажется, Егоров и Тарасов резко повздорили».
Видеозаписи матча, видимо, не существует в природе, но факт остается фактом - вот передо мной статья в «Советском спорте»: «Более 10 минут длился спор. Трибуны недовольно гудели». Вот оригинальный протокол заседания Президиума Всесоюзной секции хоккея от 14 ноября 1957 года - игроки «Крыльев Советов» выстроились на синей линии и не давали продолжить игру. Капитан ЦСК МО Николай Сологубов в ответ выстроил напротив свою команду. Тарасов давил на судей. Решение Президиума: считать протест команды «Крыльев Советов» обоснованным, гол не был засчитан несправедливо, назначить переигровку.
Тогда, 8 ноября, матч был продолжен при счете 1:1, игроки обеих команд грубили и друг другу, и судьям, и в этой нервотрепке, как и 12 лет спустя, проиграли те, кто начал скандал. «Крылья» уступили со счетом 4:7, а в концовке чемпионата отстали от ЦСК МО всего на одно очко, завоевав серебряные медали. Московское «Динамо» ставшее третьим, отстало от «Крыльев» на 17 очков - огромный разрыв, особенно если учесть, что за победу тогда начислялись 2 очка, а матчей всего-то было 28.
Переигровка, кстати, так и не состоялась. Какие механизмы были запущены, чтобы её не допустить вопреки решению главного хоккейного органа страны, я не знаю.

Пауза во встрече 11 мая составила около 35 минут. Большинство, полученное за задержку соперником времени игры, «Спартак» не реализовал. Но, как только составы стали равными, Евгений Зимин на 53-ей минуте забросил изумительную по красоте шайбу, элегантно переиграв голкипера цска. Совершенно недавно нам удалось обнаружить хронику, на которой хорошо видно, как Зимин ставит точку в самом скандальном матче советского хоккея.


Борис Майоров в своей книге «Я смотрю хоккей» писал: «Будь Тарасов поспокойнее, он со своим опытом и знанием хоккея понял бы, что сейчас самое время «брать нас тёпленькими». Но его поступками тогда руководили не рассудок, а обида и гнев. Его решение спасло нас».
Нападающий цска Валерий Харламов в своей книге «Три начала» без всяких обтекаемых фраз пишет о том, что победу у его команды украли: «Конечно же, это неправильно было – задерживать матч: зрители, пришедшие на стадион и собравшиеся у телеприёмников, ни при чем. Но можно понять и тренера и нас – золотые медали отнимали прямо на глазах. Только ли наш тренер виноват в происшествии? Из-за чьей халатности возник инцидент? Почему не известили тренеров и игроков, что часы не в порядке? И когда они сломались, до сих пор не пойму. За две секунды до нашего гола? За пять? За десять секунд? Почему не свистнули раньше? /…/
Удивил меня в тот день Вячеслав Старшинов.
Отвечая на вопрос телекомментатора, Виктор Кузькин, наш капитан, который в ту минуту сидел на скамейке, в борьбе не участвовал и, стало быть, был спокоен, сказал, что свистка не слышал. А вот Вячеслав, который находился на льду и вместе со мной после жестокого столкновения за секунду до гола падал на лед, оказывается, слышал свисток.
Любопытно, что когда проверяли табло после матча, то всё было в порядке, вся эта сложная система отсчета времени работала, как и прежде, безукоризненно.
Цена секунды оказалась очень высокой – она перечеркнула труд большого коллектива спортсменов в течение целого года».

После окончания матча всё было традиционно для тех лет: хоккеисты цска поздравили соперника с победой, Зингер и Зимин получили призы лучших игроков матча, а, когда на лёд вынесли пьедестал почёта, Вячеславу Старшинову был вручён кубок. Кинохроника 69-го года заканчивается тем, что спартаковцы совершают круг почёта.


Старший тренер цска к этому времени уже успокоился. Александр Пашков вспоминает: «После игры Тарасов вошел в раздевалку и прямо с порога рубанул: «Ребята, это я проср… матч».
Понятно, что в раздевалке «Спартака» атмосфера была совсем другая.

Старший тренер «Спартака» Николай Карпов в интервью Леониду Рейзеру:
- После того, как выиграли, меня все в ресторан приглашают. Я говорю: «Мужики, конец сезона, хочу к семье. В любое время, но не сейчас». И на своей «Волге» поехал домой. Собираемся за столом - два сына, жена, тёща, я. Сели. Налил стопку, выпил. Как вода. Моментально взмок. Град пота. Жена говорит: «Поменяй бельё». Переоделся, налил ещё, ёб…л - ни в одном глазу. Не берет и всё. Закусил и опять весь мокрый. Третий раз переодеваюсь, стакан выпил. Не берёт вообще. Еб…л ещё стакан, чувствую, опять весь мокрый. Лёг и заснул. Представляете, какое это было напряжение? В каком состоянии я себя держал?


Разумеется, не могла об этой игре не рассказать дочь Анатолия Тарасова Татьяна:
- Я помню, как вышли из девятого подъезда. Стояла толпа людей, тысячи народу. И они не пропускали его. А мы с моей подругой Надей Крыловой (балерина Большого театра. - Прим.авт.) крались за ним. Он начал идти в эту толпу, она могла его растерзать, убить, растоптать. И как его люди от его силы внутренней, вся площадь расступалась. Расступалась ровно на один шаг, как будто он разрезал её ножом. Мы таким образом подошли к машине, за нами кольцо сомкнулось. Кто-то выкрикнул: «Ответишь на вопросы». Он повернулся, сказал, что ответит. Пока он шел, у него вытаскивали волосы из головы, рвали их на части. Мы очень плакали. Мы сели в машину, он нас посадил, мы сели на переднее сиденье. Он всегда ездил на «Волге». И вот от этого отсутствия страха перед толпой, с ясными глазами он открыл переднее стекло. Они подняли машину, покачали её на руках. И никто не посмел задать ни одного вопроса, и бросили её. И все разошлись.

В своих «показаниях» Татьяна Анатольевна путается: в разных интервью она вспоминает, что на игре 11 мая была то с мамой Ниной Григорьевной и подругой, то лишь с одной подругой. Что тоже простительно - слишком много прошло лет. Александр Горбунов пишет уверенно, что супруга Тарасова смотрела матч по телевизору: «Нина Григорьевна вспоминала, что когда увидела по телевизору, как её муж уводит команду с площадки, встала перед телевизором на колени. Режиссер телетрансляции часто показывал крупно лицо негодовавшего Тарасова, и жена обратилась к нему буквально с мольбой: «Толя, пойми, ты же задерживаешь главу нашего государства». «Очень тогда испугалась», - повторяла она».

«Спартаку» вручили золотые медали. Но история, конечно, на этом закончиться не могла.

Судья времени игры Владимир Осипчук:
- У меня был билет на вечерний киевский поезд. Нам объявили: «Всем судьям, работавшим на этой игре, сдать билеты и быть на следующий день в 9:00 в кабинете у Павлова».


Продолжение:
Третья часть

Источник: spartak.ru
+31
Внимание! Вам необходимо зарегистрироваться на сайте, чтобы принять участие в обсуждении.