13 марта 2021 года, 19:00 (МСК), Чемпионат России 2020/2021, 22-й тур
г. Москва. Стадион "ВТБ Арена". Судья: Сергей Иванов (Ростов-на-Дону)
Динамо
1 : 2
 12 марта 2021, 01:12ФК Спартак Михей

Бабурин: Горлукович — это же не просто хороший футболист. На таких людях команда держится

Обозреватели «СЭ» встретились с Сергеем Бабуриным — экс-голкипером «Динамо» и «Локомотива», много лет проработавшим тренером вратарей. Среди его воспитанников — Ребров, Максименко и Кержаков-младший. Начало статьи читайте здесь
— Кошмар.
— А синтетика — раз-два, и готово. Жалко мне было свитер. Но пришлось отдать. Указываю на буковку Д: «Лев Яшин такую же носил...» — «Яшин? О-о! Мы слышали!» А вечером этот Плимптон в свой номер зовет. Явился под окна гостиницы. Поддатый, орет: «Сер-гей, Сер-гей!» Еще и свитером моим размахивает.
— Могли сдать свои же. Все-таки «Динамо». Кто был вашим соседом?
— Толстых, комсорг. Говорю: «Коля, я пойду. А то он всех здесь на ноги поднимет». — «Ну смотри...» А в номере у Плимптона два американца сидят. С сигарами, в бабочках. Взгляды такие внимательные — как рентген. Еще Плимптон поддавший рядом. И Марк. Хлопнули по рюмке Smirnoff. А те двое смотрят и смотрят на меня. Подсели, начали расспрашивать — а Марк переводит: «Как ты относишься к Солженицыну?»

— Вы про Солженицына знали?

— Естественно. Про «Архипелаг ГУЛаг» слышал, вышел лет за пять до этого. Но не читал.
— Что ответили?
— Говорю: «А что Солженицын? Ну, есть такой писатель. Литература у нас вообще богатая — Пушкин, Толстой, Достоевский... А какой Есенин! Это мой любимый поэт!»
— Что они?
— Переглянулись и свернули разговор. Видно же — мне не до Солженицына. Предпочитаю других авторов. А я все продолжаю восклицать: «Война и мир»! «Преступление и наказание»!»
— Кем оказались?
— Так и не понял.
— Книжку-то вам писатель вручил?
— Нет. Он другой подарок задумал.

— Это какой же?
— С ним секретарша была. Я-то сразу понял, к чему дело идет. Но мы — облико морале!
— Всё открытом текстом?
— Говорит — она, мол, хочет у тебя интервью взять. Я заглянул через коридор в соседний номер, где ждала. А секретарша в пеньюаре! Понятно, что за «интервью» будет...
— Как отбились?
— Извините, говорю, no time. Надо собираться, завтра улетаем.
— Такая страшная?
— Да нет, симпатичная...

Севидов

— Вот вы кремень. Так с кем в той поездке пообщался Севидов, что по приезде в Москву сняли из тренеров?
— Все было при мне! Принимал нас мэр Лос-Анджелеса. Я собирал значки — а тут вручают замечательный, «Олимпиада-84». Самый первый выпуск. Тогда еще никто не знал, что СССР бойкотирует Игры. Как приехали мы, сразу эмигранты начали осаждать. В Лос-Анджелесе большая диаспора армян.
— Что хотели?
— В первую очередь — золото свое пристроить. Они же ювелирные лавки держали...
— Продать?
— Ну не подарить же! Организовали прием с выпивкой. А у нас матч на следующий день. Из игроков делегировали меня, резервного вратаря, и Сашу Минаева, он был травмирован. Из руководства отправились Севидов и Анатолий Родионов, начальник команды.
— Который, как говорят, и накатал на Севидова донос.
— Допускаю. Тот еще человек. Стоим полукругом, нас приветствуют... Здоровенный негр приносит подарки. Разные люди подсаживаются. Внезапно Сан Саныч восклицает: «Ох ё!» А человек рядом по-русски: «Не «ё», а «*** твою мать!» — «Какими судьбами?!»
— Какой-то знакомый?
— Да. Еще по Киеву. Я рядом сижу, все слышу. Сидят разговаривают — про Киев, про футбол. Никто внимания не обращает. Затем Севидова пригласили в гости — он поехал. К этому человеку домой.

— Или в ресторан?
— Может, потом и в ресторан. Не знаю. Но факт — встреча такая была в Лос-Анджелесе! Февраль 1979-го!
— А в Москву отправилась «телега»?
— Не сразу. Дальше еще кое-что случилось. Едем играть в мини-футбол, первый город — Талси. Так собирались на матч — с Колей Толстых часы на тумбочку положили. Раздевалки небольшие, никакого уюта. А здесь, казалось, в сохранности будут. Гостиница «Уильям Плаза», как сейчас помню. Возвращаемся — часов нет. Ни у меня, ни у Коли.
— Вот тебе и «Плаза».
— Я окликаю: «Коль, который час?» А он свои ищет — найти не может. Выходим в коридор — Юрка Резник тоже озадаченный. «У нас часы пропали!» — «И у меня...»
— У всей команды?
— Нет. Только у нас троих. Ладно, пошли перекусить. В горло ничего не лезет — не до бисквитов! Возвращаемся — весь номер перерыли. В сумки заглянули. Нет часов!
— Хорошие были?
— У меня советские. У Коли тоже. А Резник свои в Италии купил — 80 долларов! В коридоре натыкаемся на Родионова. Тот сразу: «Что за суета?» — «Часы пропали...» — «Это провокация!» На нас попер.

— Какой прекрасный динамовец.

— Мы уж сами не рады, что ляпнули. Идем снова искать — а то сейчас подбросят, потом скажут, что это мы все нарочно придумали. Кто знает, что у них на уме!
— Не подбросили?
— Я сразу понял, что в номере кто-то был.
— Как?
— Лампа теплая.
— Вы просто Шерлок Холмс.
— Но часов нет. Сообщили американцам, они тут же: «Сколько стоили ваши часы?» — «У меня «Ракета» за 40 рублей. У Коли — «Слава» за 42!» Резник не отстает: «А мои итальянские, такая-то фирма!» А когда уезжали из этого городка во Флориду, хозяева вышли к автобусу, извинились. Преподнесли пряжки для ремня с названием отеля. Говорят: «Все деньги компенсировали вашему начальству». Тут нас с Колей подзывает Севидов, выдает по 20 долларов.
— За часы?
— Ну да. Так отлично, мы только обрадовались! Джинсы стоили десять. Время спустя подходит Родионов: «Севидов вам деньги отдал?» — «По 20 долларов!» — «По двадцать? Ага...»

— Что такого?
— Как оказалось — положено было по сорок. Мы знать не знали.
— Севидов себе оставил?
— Но для чего? Не в карман же положил! Ему надо было подарки привезти в ЦС «Динамо», в городской совет, в отдел футбола! Председателю Богданову Петру Степановичу — сувенир от команды!
— Все правильно.
— Предупредил бы нас — да мы бы слова не сказали. Понимаем же! Про эти 20 долларов молчали бы. А чем дело обернулось?
— Чем?
— Написали в той самой «телеге» — якобы присвоил. Севидова сняли. А команда на таком ходу была! Мы вернулись из Америки — в Кубке «Спартак» 3:0 вышибли. Но без Сан Саныча все быстро развалилось.
— Верите в проклятие?
— Лидии Дмитриевны, жены Севидова? Знаете, верю! До сих пор ее лицо помню. На футбол частенько приходила. За Сан Саныча горло любому перегрызла бы. Какой он ухоженный всегда был, ботиночки начищенные, галстук, золотые очки... А когда уволили — якобы Лидия Дмитриевна произнесла: «Больше не выиграете никогда и ничего». История как в «Бенфике» с тренером Гутманом. Главное, сбывается.

Бубнов

— В «Динамо» вы застали Бубнова. О котором Александр Новиков нам говорил: «К Сашке в команде плохо относились. Как пришел нелюдимый — так сразу и невзлюбили. Особенно старшее поколение. Гершкович, Еврюжихин, Долматов...»
— Бубнов — фанатик. Мог тренироваться с утра до вечера, режим соблюдал. Да и защитник неплохой. Но вот не приняли его ребята, и все. Допустим, Сашка Маховиков тоже парень замкнутый. Но к нему с уважением относились. А над Бубновым посмеивались. Поддразнивали — из-за дефектов речи. Два прозвища у него было — Шнулок и Флукт.
— Это тянет за собой истории.
— Одесса, один из его первых матчей за дубль. Установка на игру. Рядом с Царевым, главным тренером, сидит Яшин. Спрашивает: «А Бубнов-то где?» Все пожимают плечами. Царев насупился: «Ладно, без него начнем». Минут через пять открывается дверь, заходит Саша. Пододвигает стул, усаживается. Как ни в нем бывало! Яшин: «Саша, почему опаздываешь?!» А тот простодушно: «Да у меня шнулки лопнули. Пофел за новыми». Все ржут. Лев Иваныч головой качает: «Ты хоть на часы поглядывай...»
— Так Бубнов и стал Шнулком?
— Совершенно верно. Потом в Одессе уже с молодежной сборной играли, меня с Бубновым поселили. На стадионе то ли горячей воды не было, то ли ржавая потекла — решили в гостинице помыться. Залетаю в номер, хочу поскорее душ принять — а в ванне дыня плавает, абрикосы, груши, виноград... Я к Бубнову: «Что это?» Он палец поднимает: «Флукты. Витамины. Вы-то всё пиво пьете, а надо флукты куфать...»
— Не в бровь, а в глаз.
— Плюнул я, пошел к Дато Муджири мыться. А Бубнов еще и доктора весь вечер вопросами изводил. Типа «а флукты к какой диете относятся?» В другой раз несколько человек остались ночевать на базе в Новогорске. В том числе Бубнов и я. Команду ждали к 10.00. Казалось, можно выспаться. Не тут-то было!

— Что случилось?
— В семь утра жуткий грохот. Будто отбойный молоток работает. Ба-бах! Ба-бах! Прямо над головой.
— Догадываемся, кто над вами жил.
— Нет, этажом выше располагалась бильярдная. Где всегда лежала штанга. Забегаю, смотрю — Бубнов пыхтит. Три-четыре подхода — и на пол бросает. «Саня, ты что творишь?!» А он спокойненько так: «Ничего. Лазминаюсь».
— Видели, как Гершкович ему навернул?
— Нет. При мне Гонтарь с Бубновым сцепился после матча с «Зенитом». Мы вели 1:0, во втором тайме соперник придавил. Я стоял за воротами, слышал, как Гонтарь крикнул: «Буба, играй с Редкоусом!» Тот отмахнулся, мол, без тебя разберусь. Коля повысил голос: «Буба! К Редкоусу! Ближе!» Сашка опять ноль внимания, еще и огрызнулся.
— Вот это он зря.
— У Коли желваки заиграли. Кулаки сжал. А через пару минут Редкоус выскочил один на один с Гонтарем, обыграл, катнул в пустые. 1:1. Так и закончили.
— В раздевалке заискрило?
— Моментально. Бум! Бум! Бум! Коля надавал тумаков Бубе, приговаривая: «Я же сказал — держи Редкоуса!»
— А Буба?
— Молчал. Сдачи не дал, хотя парень крепкий, здоровый. Но сообразил — с Гонтарем связываться себе дороже. А дальше с криком «Коля, успокойся!» подлетел Иван Иваныч Мозер. Худенький, невысокий. Схватил за руку. Так Гонтарь его этой рукой от пола оторвал и несколько секунд удерживал. Тренера по воспитательной работе!
— Силен — во всех смыслах. Еще какие драки помнятся?
— В том же «Динамо» Якубик с Долматовым помахались на сборах. В борьбе за мяч один другому вставил, тот ответил. Ну и понеслось. Правда, быстро разняли, до нокдаунов не дошло.

— Хоть раз доходило?
— Нет. Но было близко.
— Когда?

— В юношеской сборной. 2010 год, Бодрум, контрольный матч с Турцией. Горим 0:1, Макс Канунников сравнивает. Пропускаем второй, на 89-й Макс снова забивает. Турки разводят с центра, он на кураже начинает прессинговать. Отбирает мяч чисто, но соперник падает. Вскакивает, догоняет Макса, руками в спину толкает. Тот, недолго думая, — правым хуком в челюсть.
— А дальше?
— Мочиловка. Стенка на стенку. Тренеры со скамеек повылетали, кинулись разнимать. А у нас был защитник Анвар Ибрагимгаджиев. Маленький, цепкий. Как выяснилось, еще и каратист. Смотрю — рядом с ним здоровенный турок. Так Анвар пробил ему вертушку в грудь, тот рухнул как подкошенный. Если бы полиция не вмешалась, не знаю, чем бы все кончилось. А утром открываю местную газету. О матче три строчки, зато на всю полосу фотографии — как наши с турками дерутся.
— Вы-то умели за себя постоять?
— Я не люблю мордобой. За всю карьеру был один-единственный случай, когда кому-то наварил. Уже в «Локомотиве».
— Кто счастливчик?
— Сашка Калашников. Он в 1979-м со «Спартаком» чемпионом стал, затем к нам перешел. В двусторонке, когда я был первым на мяче, покатился двумя ногами вперед, шипами в плечо засадил. Я аж взвыл от боли. А он даже не извинился, бросил только: «Бабура, мне надо квартиру зарабатывать...»
— Каков.
— Думаю — ну, гад, держись! Идет подача в штрафную, кричу: «Я!» Краем глаза замечаю Калашникова. Мяч кулаком выбиваю, а локтем ему в репу, да еще и коленом в бок. Он брык — и отключился. Больше не лез.
Пенальти

— В 1984-м, играя за «Локомотив», вы отметились двумя голами с пенальти. Как это было?
— Когда удар поставлен, забить с пенальти несложно. Если сильно направить мяч в зазор между штангой и дальней стойкой, у голкипера шансов нет. При этом я до последнего на него смотрел, ждал — дернется или нет. Начинал смещаться в мой угол — я разворачивал голеностоп и бил в противоположный.
— Ловко.
— В 1981-м в дубле «Локомотива», если не хватало народу, меня иногда выпускали в поле. Так забивал там и с пенальти, и с игры. Потом полетели на турнир в Марокко. В финале до серии пенальти дошло, пятым бить никто не хотел. Говорю: «Давайте я». — «Ну давай...» Не промахнулся. Дальше в товарищеском матче с «Колхозчи» Виталику Кафанову с «точки» положил. А в 1984-м начал уже и в официальных бить.
— Полевые не рвались?
— На сборах все мазали — и Шевчук, и Бокий, и Леха Ильин. Чемпионат начинается, принимаем «Кузбасс». При счете 0:0 ставят пенальти. Вижу — ребята боятся брать ответственность на себя. Мнутся, отворачиваются. А я в себе уверен — плюс капитан команды. Взял мяч и вперед.
— Кто тогда «Локомотив» тренировал?
— Волчок. Игроки, которые на замене сидели, описывали потом его реакцию. Поняв, что собираюсь бить пенальти, Игорь Семенович присел на корточки, обхватил голову руками и запричитал: «Ой, что он делает?! Что он делает?!»
— Хорошо, вы этого не видели.
— Да уж. Зато меня Виталик Раздаев, лучший бомбардир первой лиги за всю историю, смутить пытался. Начинаю разбег, в этот момент он говорит Жене Крюкову, вратарю «Кузбасса»: «Сейчас поймаешь — и сразу к центральному кругу выноси, я там стоять буду. Демонстративно потрусил в ту сторону.

— А вы?
— Усмехнулся: «Иди-иди, Виталя, вам как раз с центра начинать». И спокойно пробил впритирку со штангой. Мы выиграли 2:0.
— А второй пенальти?
— Это с «Шинником». Тоже победный, назначили при счете 1:1. Заметил, что Володя Чуркин еще до удара дернулся вправо, и в левый угол катнул. А вот третий 11-метровый мне исполнить не дали.
— Кто?
— Тренер. Это уже 1985-й, принимали «Звезду» Джизак. Пенальти, я побежал к мячу — вдруг окрик Волчка со скамейки: «Сергей, назад!»
— Но почему?
— Не знаю. Взбрыкнул. Вели 1:0, играли в манеже, где пенальти бить одно удовольствие — ни кочек, ни ветра. Правда, Женя Дрожжин, которому в итоге доверили, умудрился промазать.
— Больше вас к «точке» не подпускали?
— А вскоре Волчок убрал меня из команды. Вернулся в «Локомотив» в 1987-м — при Семине. Но из-за травмы колена уже мало играл и через год закончил.
— К разговору о Дрожжине, фигуре трагической. Самая страшная травма советского футбола случилась на ваших глазах?
— Да. Ой, ребята, как вспомню — до сих пор не по себе. 1987-й, играем дома с «Ротором». Выбрасываем аут, Дрожжин получает мяч, смещается в центр. До ворот метров тридцать. Вдруг защитник Ахметшин сбоку ка-а-ак прыгнет! Крик, хруст... Мама дорогая! Тройной осколочный перелом голени!
— Ахметшин специально бил, как думаете?
— Вряд ли он хотел сломать Дрожжина. Скорее, пытался запугать. Подкат был очень агрессивный... Женьку сразу в больницу увезли, прооперировали. Но врачи не заметили, что осколок пробил вену. Нагноение, чуть ли не гангрена началась. Стоял вопрос об ампутации. Ногу сохранили чудом — но часть кости пришлось удалить.
— Бедный Дрожжин перенес то ли 11, то ли 12 операций.
— Да. Потом — аппарат Илизарова, вытягивали большую берцовую кость... Но правая нога все-таки осталась на пять сантиметров короче. В футбол Женька, конечно же, не вернулся.

Судьи

— А теперь расскажите, как Волчок вас из «Локомотива» убрал.
— Однажды вызвал меня и Бокия: «Что будем делать?» — «В смысле?» — «Приезжало руководство, пропесочило. Нужно принимать меры. Предлагаю освободить из команды Землина и Билялетдинова».
— Рината Билялетдинова, отца Динияра?
— Да. Я возмутился: «Семеныч, они-то в чем виноваты? У Вити к тому же жена в положении, у Рината — только родила...» Волчок хмуро: «Подумайте. Даю время до обеда. Бумагу на отчисление должны подписать вы».
— С чего бы?
— Я капитан, Бокий — мой заместитель. Я ничего подписывать не стал — и тогда уже на меня со стороны Волчка накат пошел. Главное, ребят-то он все равно схарчил. Первым выпроводил Землина. А следом и нас с Ринатом, причем с унизительной формулировкой «за нежелание выхода в высшую лигу», представляете?! Мы были в шоке.
— Пропесочил-то Волчка кто?
— Коршунов, председатель московского совета «Локомотив». Неприятный мужчина, от футбола далекий... Но дело не в нем. А в Волчке. Который просто искал крайних, чтобы оправдаться за слабые результаты команды.
— Кажется, он и в сдаче вас подозревал?

— Да вы что! Это сам Волчок в 1979-м, когда «Кайрат» тренировал, хотел, чтобы «Локомотив» игру продал!
— Как переплелось-то.
— Было так. Ноябрь, предпоследний тур. Нам уже ничего не надо, а «Кайрат» на вылет стоит. Нужна победа. Ну и потянулись гонцы.

— Лично к вам?
— В том числе. Я-то отказался, а кое-кто из ребят бабки взял. Фамилии называть не хочу. А за моими воротами весь матч простоял один товарищ из «Кайрата». Твердил как попугай: «Бабура, пропусти! Бабура, дай нам выиграть!»
— Ассистент Волчка?
— Не совсем. Был такой Сентюков. Деловой человек, как раз отвечал в клубе за эти вопросы. «Кайрат»-то подстраховался, еще и судей зарядил.
— А судьи кто?
— Бригада из Вильнюса во главе с Юшкой. Во втором тайме мы повели 2:1. И началось. Поле тяжелое, у хозяев игра простая — грузят и грузят в штрафную на Штромбергера и Шоха, двух здоровяков. Бодаюсь с ними, они внаглую толкают, пихают — Юшка не реагирует. Видели бы вы, как «Кайрат» счет сравнял!
— И как?
— Очередная подача, иду на мяч. Так меня с одной стороны Шох руками держит, с другой Штромбергер, да еще сзади какой-то умник за ногу схватил! Падаю мордой в грязь, кто-то проталкивает мяч в ворота. Юшка стоит рядом и на центр показывает! 82-я минута, как сейчас помню. А дальше гаснет табло...
— Случайно?
— Едва ли. Контроля времени нет, никто не понимает, сколько играть осталось. Юшка добавил минут пять, не меньше. Казалось, пока третий не забьют, матч не закончится. Вижу — Виктор Марьенко, тренер наш, мечется по беговой дорожке, тыкает зонтом бокового судью, кричит: «Где свисток?!»
— Чем кончилось?
— Удержали ничью. Вопреки всему. Хотя нам, как и «Кайрату», она ничего не давала — обе команды уже превысили лимит. Но все равно, когда Юшка наконец свистнул, радость была такая, что повернулся я к Сентюкову и согнул руку в локте. Позже он вслед за Волчком в «Локомотив» перебрался и припомнил мне этот жест.

— В вашей раздевалке после матча разборки были?
— На тему?
— Вы же сказали — знали, что кто-то бабки взял.
— Обошлось без скандала. Думаю, ребята просто тихо вернули деньги. А вечером Марьенко, изрядно поддавший, расцеловал меня взасос и сказал: «Самая мягкая подушка — это чистая совесть!»
— Он тоже знал, что кто-то сдает?
— Подозревал. А «Кайрату», чтобы спастись от вылета, пришлось в последнем туре с киевским «Динамо» работу вести.
— Успешно?
— 1:0 выиграли, Гладилин забил с пенальти. Когда Лобановскому стало известно, что ребята за его спиной договорняк скатали, хотел уйти из «Динамо», заявление написал. Руководство не отпустило.
— Не считая Юшки, кто еще из судей прибивал?
— Да почти все! И на Украине, и в Грузии, и в Средней Азии были колхозы-миллионеры, где неучтенных денег полно. Приезжаешь в какой-нибудь Никополь или Джизак, матч начинается — сразу понимаешь, что шансов нет. Дать две-три тысячи рублей арбитру, чтобы обеспечил результат, там вообще не проблема. А как в Ланчхути судили? Это же смех!
— Проиллюстрируйте.
— Там с утра до вечера вокруг тебя ходили, деньги предлагали. Откажешься — отдадут судье. В 1983-м накануне матча нам сначала четыре тысячи принесли. На команду. Мы ответили: «Не надо. Играем честно». К вечеру грузины увеличили сумму: «Пять тысяч!» — «Нет!» — «Пять с половиной!» — «Нет! Первый тур! Какая сдача, вы о чем?!» Так что думаете?

— Что?
— Они судью зарядили. В концовке такой пенальти поставил... На подступах к штрафной Хомутецкий чуть-чуть подталкивает Эбаноидзе. Может, фол и был, но за радиусом! А хитрый Эбаноидзе падает и на карачках начинает ползти. Добирается до линии штрафной, валится — и тут же свисток. «Точка». 0:1 попали. После матча какой-то грузин подошел: «Почему ти деньги не взял? Так и будешь ходить голий, босий, драний...» О, была ж еще история!
— Где?
— Там же, в Ланчхути. Волчок неожиданно отчислил Толю Парова, тот без команды остался, с деньгами туго. А мы с динамовских времен дружили. Звонит: «Слушай, у вас через неделю с «Гурией» матч на выезде. Продай там мои кроссовки...»
— Что за кроссовки?
— Советский «Адидас». За них в тех краях две цены давали. А в Ланчхути один товарищ увидел, как со мной за кроссовки расплачиваются, побежал к Волчку. Мол, так и так, возле Бабурина грузин трется, деньги отсчитывает.
— Волчок напрягся?
— Решил, что сдаю. Утром в день матча собрание устроил, бочку на меня покатил. Я объяснил, что кроссовки — Парова, ему жить не на что. Но Волчка уже переклинило, ни о чем другом думать не мог. Хотелось по матушке его послать, да сдержался. Просто встал, хлопнул дверью и поплелся в номер. Лег на кровать, закурил. Начал размышлять, как мне теперь из Ланчхути выбираться. Вдруг Шевчук прибегает: «Серега, заканчивай. Мы-то тебе верим. Играть должен ты».
— Вышли?
— Куда ж деваться? Хотя прекрасно понимал — я под микроскопом. Любая ошибка — и Волчок опять заведет свою шарманку. Но вопросов не возникло. 0:0 сыграли.

Горлукович

— Семин в 1980-е каким был?
— Я ж его еще футболистом помню, играл против него. По фигуре — как гвоздь. Худой, колючий... Он в «Кубани» заканчивал. Приехали мы в Краснодар, матч первого тура там к открытию стадиона приурочили. После игры возвращаемся в раздевалку, и выясняется — нас обокрали!
— Батюшки.
— Вор через окошко залез. У кого-то кожаную куртку спер, у кого-то деньги.
— А у вас?
— Джинсы. Запасных, естественно, нет. Тренировочные штаны после разминки грязные. Пришлось в чужих домой ехать. Спасибо Юрке Пантелееву, отдал свои... Ой, столько смешного было!
— Что-то вы прямо сейчас вспомнили. Чувствуем.

— С Андреем Ширяевым покойным у нас день рождения почти рядом — у меня 17 апреля, у него 20-го. Впереди тяжелый выезд: Абовян, Кутаиси и Батуми. Семин ставит задачу — две победы, одна ничья.

— И как?
— В Абовяне — 1:1. В Кутаиси 2:0 выиграли, Юрка Гаврилов пару положил. В Батуми 2:0 ведем, те один отквитали, загнали нас... Но отбились — 2:1, победа! Надо проставиться по случаю дня рождения. Принесли в номер ящик киндзмараули. Собралось человек восемь, команда была опытная. Базулев, Головня, Калайчев, Горлукович, Калашников...
— Гаврилов.
— Куда ж без Гаврилки? Поднимается он посреди банкета: «Спущусь-ка вниз, позвоню». Мы все в кроссовках — а у Юрка спортивный костюм дополняют лакированные туфли.
— Это восхитительно.
— Полы паркетные, без всяких ковров. Юрок уходит вдаль — и только цок-цок по паркету. Цок-цок. Вдруг во всей гостинице гаснет свет!
— Крайне неудобно выпивать в темноте.
— Я дверь приоткрыл на всякий случай. Тянем потихонечку сухое вино, думаем — куда ж Гаврилов запропастился? Вдруг шаги по коридору: цок-цок, цок-цок... Идет!
— Наконец-то.
— В проеме худая фигура. Я наливаю, протягиваю: «Юрок! На, держи, твоя доза...» В этот момент включается свет!
— И?!
— Не Гаврилов! Семин!
— О ужас.
— Слышит это «Юрок, твоя доза». Разъярился: «Бабурин, ты чего здесь устроил?!» У меня язык к гортани прилип. Миллион мыслей: как же так?! Цоканье — то же! Фигура — один в один!

— Ну, история.
— Юрий Палыч наши объяснения не дослушал — за секунду просканировал обстановку: «Так! А где Горлукович?»
— Кстати, хороший вопрос.
— Серега где-то сам отдыхал. Оправдываюсь: «Да взяли-то всего ничего, культурно. Уже допили». Указываю на пустые бутылки. Как раз половину ящика уговорили. А оставшееся — под кроватью. Семин проверять не стал — ушел. Тут и Гаврила счастливый появляется.
— Горлукович тоже зажечь умел.
— Да! Играли турнир в Болгарии. Семин дал выходной. Утром смотрю в окно — Серега из магазина шпарит. С пакетом. К обеду уже тепленький. Заходит в ресторан, где сидят все команды. Наши столы в самом конце. Идет по залу, слегка покачиваясь. Кто-то комментирует: «Гляди-ка, Горлук от дверей финтить начал».
— А Семин что?
— Единственное свободное место — прямо напротив него. Туда Серега и присел. Палыч сразу все понял. Отшвырнул вилку с ножом, поднял крик: «Берите ему билеты и отправляйте в Москву! Я с ним работать больше не буду!» А Горлукович — это же не просто хороший футболист. На таких людях команда держится.
— Кто-то вступился?
— Семин дико вспыльчивый, но отходчивый. Дали остыть, а вечером Головня, Базулев, Гаврилов и я пришли к Палычу. Просить за Горлуковича. Выслушал, махнул рукой: «Ладно, до Москвы оставляем, а там посмотрим». Ну и оштрафовал. Но мы-то знаем, что для Горлуковича это не самое страшное.

— Что страшнее?
— То, что в запас сядет. На решающий матч с немцами Семин его не поставил. А игра тяжелая. Ведем 1:0, но всё на тоненького. Минут за пятнадцать до конца Семин поворачивается к Горлуковичу: «Раздевайся!» Тот как ошпаренный вылетает на поле, начинает рвать-метать. Еще и гол забивает!
— Характер!
— Прилетаем домой, бросаем вещи — и сразу в аэропорт. На игру в Тюмень. Там Горлукович опять остается на лавочке. Во втором тайме выпускают — картина повторяется. Снова забивает, в центральной зоне выжигает все — тогда он опорного хава играл. Семин видит — парень старается, работает. Простил.
— Больше не палился?
— В другой раз остался я ночевать на базе в Баковке. Подходит Горлукович, шепотом: «У меня самогоночка есть. Будешь?» — «Ты что, завтра две тренировки...» — «Как хочешь». А он себе в удовольствии не отказал. Утром слышу шуршание в коридоре. Выглядываю: Серега в болоньевом костюмчике чешет к полю — и давай круги наматывать. Выгоняет то, что накануне принял. А потом еще с командой в двухразовом режиме отпахал.
— Феноменальное здоровье.
— Маховиков такой же. Жена его жаловалась: «Вы-то в компании собираетесь. А мой и в одинаре может. Сядет на кухне, откроет бутылочку — и...» Зато на тренировках всегда лучшим был.

— Доктор Ярдошвили, работавший в том «Динамо», рассказывал нам: «У Маховикова нечеловеческая выносливость! В Ташкенте играем с «Пахтакором», жарища. Вся команда стоит — Маховиков носится по бровке туда-сюда».
— В этом плане сравниться с ним мог разве что Сашка Минаев. Вот им хоть два теста Купера подряд дай — пробегут и еще попросят. При этом Минай, в отличие от Маховикова, режимил. Эх, какие присказки у нас были!
— Какие?
— «Кто не курит и не пьет, тот в состав не попадет». «Играй в дубле`, чтоб все горело, потом вступай в основу смело». «Водочки для обводочки, пивка для рывка, а сухого — для подачи хорошего углового!»
— Занятно.
— Хоккеисты тоже формулировать умели. Как-то после матча сидим в ресторане. У нас на столе шампанское, шоколадки. Вдруг заходят Фетисов, Касатонов, Макаров, Крутов...
— Ларионов?
— Нет-нет, его не было точно. Из цска еще другие ребята были. Усаживаются в уголке, столик уже накрыт. Краем глаза вижу — наливают водку. По полному фужеру! Хоп!
— До дна?
— Да! Пауза — и кто-то с блаженством произносит: «Вот это мы в зону вкатились...» Знаете, общался я с врачом, который поработал и в футбольной команде, и в хоккейной.
— Что говорит?
— «В хоккее люди пили так пили! А вы, футболисты, еще курносые. У вас не нарушения режима — семечки...»
Источник: www.sport-express.ru
+107
Внимание! Вам необходимо зарегистрироваться на сайте, чтобы принять участие в обсуждении.