Футбольный болельщик из Новосибирска Виктор Афанасьев отсидел почти 2,5 года после того, как был осужден по делу об убийстве фаната красноярского «Енисея» Эдуарда Самышкина.

Трагедия произошла в ноябре 2017 года во время драки между фанатами «Сибири» и «Енисея». Самышкину в результате драки пробили висок и сломали шейные позвонки, из-за чего он умер на месте. По версии следствия, именно Афанасьев нанес оппоненту смертельные травмы, однако мать осужденного Наталья Афанасьева была уверена, что ее сын не виноваВсе время, что Виктор находился в закючении, он не переставал бороться и пытался доказать свою невиновность. В августе 2019-го Sport24 провел собственное журналистское расследование, пообщался с участниками трагически закончившейся драки и стало ясно, что за решеткой оказался невиновый человек.

Но прошел еще почти год, прежде чем Афанасьева оправдали — только в мае прошлого года он вышел на свободу, а теперь рассказал Sport24 о своих злоключениях, жизни в СИЗО и событиях 18 ноября 2017 года.

*- Приехали ребята из Красноярска и назначили встречу 13 на 13, — вспоминает Виктор Афанасьев. — Все знали, зачем и куда они едут. Для них это был репутационный момент. Драка была быстрая — полная и безоговорочная победа Новосибирска. Все заняло меньше минуты. Они быстро упали, на этом все и закончилось.
 Мы разъехались, каждый по своим делам. Позднее вечером нам стало известно, что кто-то из красноярцев находится в больнице. Это они сами сообщили нам.
Потом я уехал — к сослуживцу в Нижний Новгород. В розыске я не был и имел на это полное право. Находясь уже в Нижнем, узнал, что тот парень скончался в больнице. И в Новосибирске уже начались следственные мероприятия. Собственно, поэтому я и поехал назад. По дороге меня и задержали.

— Ты оказался в заключении за действия, которые не совершал. Что почувствовал в тот момент?
— Арестовали меня в поезде, сопровождали оперативники. Без наручников и прочего. Я был спокоен, думал, что мы приедем, я дам показания и пойду домой. Но в Новосибирске меня взяли под стражу и поместили в изолятор. Там уже предъявили обвинение. Я был уверен, что тот, с кем я дрался, не получил никаких травм, он был в сознании и ударов я ему сильных не наносил. Ко мне начали ходить оперативники и следователи и, по сути, заставляли взять вину на себя, написать чистосердечное. Они обещали минимальное наказание и переквалификацию статьи на менее тяжкую. Дальше я надеялся, что состоятся экспертизы, следователи разберутся в ситуации. Когда пришли экспертизы, там не было ничего, что указывало на меня. И вот тут-то я понял, что правда никому, кроме меня, не нужна. И всем было все равно, кто будет сидеть. Им важно закрыть дело и отчитаться. А я оказался самым удобным кандидатом.

— Как реагировали на все происходящее родные и друзья?
— Родные и друзья были в шоке. Как я узнал позже, ко мне домой приходили с обыском. И давили на семью, что сяду именно я, что лучше будет признаться. Никто в это не верил, все, кто меня знает, понимали, что я не могу так избивать человека.
— В какой момент ты понял, что был арестован по ложным показаниям?
— Я с самого начала знал, что не трогал потерпевшего. Дал полные показания своих перемещений и действий в драке. Потом уже начали всплывать показания тайных свидетелей, на которые ссылалось следствие. Я сразу понял, что это все вранье. Но не мог представить, от кого все это идет. Мотивы-то очевидны, кто-то хочет избежать наказания и пошел на сделку со следствием. Дал им то, что они хотят — все остались счастливы. Я думаю, они не верили, что я и мои близкие пойдем до конца и добьемся правды.

— Люди, дававшие эти показания, скрывали свои имена?
— Конечно — думая, что правда никогда не всплывет. Один из них даже заявил, что я лично ему признался в совершении данного преступления, но это даже смешно. В момент допроса на суде он сказал, что я ему это якобы рассказал по приезду в город. Но ни с кем, кроме оперативников и должностных лиц, я не контактировал. И в принципе я никому такого и сказать не мог.
— Когда ты понял, кто эти люди? Они были твоими близкими друзьями до инцидента?
— Понимание пришло, когда я ознакомился с материалами дела, когда закончилось следствие. Все очевидно.
— Зачем они оговорили тебя?
— Им надо было выгородить себя. Чтобы это сделать, нужно кого-то скормить системе. В данной ситуации это было выгодно следствию. Можно сослаться на их показания и вокруг них выстроить обвинение. По сути это и легло в основу обвинения.

— Не терял надежду на справедливость, пока был в заключении? Как адаптировался к новым условиям?
— 2 года и 5 месяцев, проведенных в следственном изоляторе — это не передать словами. Меня поймут только те люди, кто был там и видел условия содержания. Также меня поместили в камеру вместе с убийцами и насильниками. Сидел я только с теми, у кого были особо тяжкие статьи. Надежда на справедливость начала угасать после первого суда. 8 лет и 6 месяцев по сути ни за что. Это тяжело. Следствие нас не слышало, суд тоже не разбирался. Руки опускались. Но я и мои близкие держались и верили.

В заключении меня приняли, как и всех. По большей части там все говорят, что невиновны. Если слушать каждого, то все невиновны. Конечно, и я говорил, что не виноват. Все пропускали это мимо ушей. Только когда узнавали меня ближе и видели, как идет дело, понимали, что я говорю правду.
— Кто помогал восстановить справедливость?
— Родители, друзья, знакомые. Кто как мог. Адвокат — Ольга Владимировна Огнева. Взявшись за дело, она поверила мне на слово. И отстаивала мою позицию, как могла, отрабатывала на 100%. Она посмотрела видеозапись. Увидела, что я действительно не подходил даже близко. Для нее это дело стало принципиальным, и она работала уже не на 100, а на 200%.

Просмотр видео

— Сейчас под следствием уже люди, которые тебя оговорили? Тебе довелось пообщаться с ними? Можешь назвать имена?

— Я не могу отвечать на такие вопросы, поскольку следствие продолжается, я теперь прохожу как свидетель.
— Как вся эта история изменила тебя? Какое отношение теперь к околофутболу?
— Все эти события и проведенное в заключении время, конечно, изменили меня и мое мировоззрение. Но отношение к движению не поменялось. Если бы мы знали, что может погибнуть человек или даже серьезно пострадать, то не пошли бы на это. То, что случилось, — это стечение обстоятельств. Мы все искренне соболезнуем семье погибшего.

— Твоя история с полной реабилитацией перед законом — редкость для нашей судебной системы?
— Мой случай — наверное, один на миллион. Можете посмотреть статистику оправдательных приговоров по стране. Если не ошибаюсь, это 0,36% в 2019 году. При Сталине и то число было в разы больше, оправдывали чаще. Но я считаю, если правда на твоей стороне, то возможно все. Как у меня и получилось. Мы шли до конца: если бы не получилось в апелляционной инстанции, то пошли бы дальше. И не остановились бы ни перед чем.

— Есть ли возможность получить денежную компенсацию за то, что с тобой так обошлись?
— Пока о этом рано говорить. Сейчас стоит вопрос о репутации и очищении моего имени. Когда это случилось, все СМИ и соцсети повесили на меня ярлык убийцы. Не дай бог кому-то пережить такое же. Везде была моя фамилия и фотография. Всем было наплевать, как было на самом деле. Мало кто из СМИ поддерживал или хотя бы не обвинял. Sport24 — единственные, кто поддержал и выслушал мою историю. За это я искренне благодарен.

— Ты освободился в мае прошлого года. Почему все это время молчал? Почему сейчас решил рассказать всю историю?
— Изначально, когда я освободился, у меня был запрет на пользование мобильной связью, посещение массовых мероприятий и даже выход из дома позднее 22:00. Плюс началась пандемия: дело не двигалось, по крайней мере я этого не видел. После того, как прошло задержание других лиц и предъявлено им обвинение, меня перевели из обвиняемых в свидетели. И дали бумаги о полном прекращении уголовного преследования в отношении меня. Сейчас, когда можно уже дышать спокойно, я занялся репутационными моментами. И спокойно рассказываю свою историю.
— Как встретили на свободе? Удалось ли найти работу? Чем занимаешься сейчас и не смотрят ли с предосуждением на этот факт биографии?
— Встретили родные и близкие. Те, кто с самого начала верил в мою непричастность. Мнение остальных мне в принципе неинтересно. Проблемы с трудоустройством, естественно, возникали — не проходил проверку в службе безопасности, так как запись о судимости еще не была удалена. Но сейчас все потихоньку налаживается.