Это нельзя назвать полноценным продолжением предыдущей истории. Скорее это продолжение серии записок "из жизни Вовки". 
Первую часть можно прочитать тут.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Эра смс-знакомств в разгаре. В Россию хлынули потоки дешёвых китайских телефонов. И если раньше
только по телевизору можно было увидеть, как лысые дядьки в малиновых пиджаках важно открывают свои "флипы" и говорят: "Алло", а иногда даже и "Алло, бл*ть", то сейчас эта роскошь была доступна, если не каждому, то,  по крайней мере, большей части нашей многострадальной страны.

"Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно,
И ночами могу не спать
Год, и два, и всю ж..."

- Блин, не помещается дальше. - с досадой сказал Вовка и закрыл "раскладушку" фирмы "Моторола".
"Всю ж..." Действительно всю ж. Всё у него всегда было через "ж". Даже сейчас, когда подростковая, первая любовь заклинила его голову и он не мог ни есть, ни спать.
Он думал о ней: девчонке с белыми, как снег волосами, глазами размером с океан, выразительными губами и пикантной родинкой на щеке. 

- Лиза, Лизочка моя... - вертелось в голове юного Ромео. 
В комнату открылась дверь. Она была родом из сгинувшего в небытие СССР. 

- Ты чего не спишь ещё? А ну-ка быстро спать! Завтра опять будешь вставать как из царства мёртвых. - оборвала грёзы Вовки мама и выключила свет. 


-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Всегда любил выборы. Это был целый ритуал: просыпаешься с бабушкой пораньше, завтракаешь, пока бабуля открывает ставни. 
В окна с размаху бьёт яркий солнечный свет мартовского солнца, и узорчатые шторы разбивают его на много-много маленьких лучиков.
Телевизор шумит свежими новостями и прямыми включениями с участков: там тоже люди голосуют. Вот показывают, целыми толпами. 
В этот момент ощущаешь единение со всей страной, ощущаешь себя частью чего-то очень большого и очень важного. 
Ещё вчера вечером я смел спорить с бабушкой по поводу того за кого же отдать голос, а сегодня она заводит меня в кабинку для голосования, разворачивает бюллетень и говорит:
- Ну что? Голосуй, за кого ты там хотел. 

И я, полный детского, почти щенячьего восторга, ставлю неаккуратную галочку напротив фамилии "Путин". 
Шёл 2000-й год...

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Слякоть, грязь, низкие тучи цвета асфальта. Я иду на первые самостоятельные выборы президента. Просторный зал школы, никаких очередей. Вот бюллетень, вот кабинка. Голосую уже не за Путина. Совсем недавно отгремела Манежка и у меня не может уложиться голове, как же голосовать за прежнюю власть. Из знакомых и семьи все тоже говорят, что голоса свои отдадут кому угодно, но не Вове.  
Вот уже урна, вот мой голос улетел на дно, а вот и ручка в подарок.  Двигаю на традиционное для дня выборов застолье: Петрович всегда рад меня видеть. Раскидывает руки и обнимает как родного. Батя и мамка уже здесь. Махнул сто грамм. 

- Ну что? Кто за кого голосовал? - задаю вопрос собравшимся, закусывая крупно нарезанной Петровичем, колбасой.
- Я за Путина. 
- И я. 
- Та и я. Ну а за кого?

Понятно... Рушится картинка. Нет никаких подтасовок, значит. Никогда не понимал, кто же все эти люди, входящие в те 60-70 процентов? А вот же они. Рядом со мной. 
Ещё сто грамм.
Всегда любил выборы, а сегодня разлюбил. 

- Вовчик, пошли, по бутылкам постреляем. Прошлый раз ты меня обыграл, сегодня реванш. - Петрович встаёт из-за стола, опираясь на плечо отца.
- Пошли. 

Шёл 2012 год...

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Старый дисковый телефон протрещал на своём трескучем языке 2 раза, а третий оборвала мама Вовки. 

- Да, дома. Сейчас. Сынок, иди. Тут тебя к телефону.
- Кто?
- Не знаю. Девушка какая-то. - шёпотом сказала мама и протянула залапанную трубку Вовке. 

- Алло. 
- Привет, Вова. - послышался до боли приятный и знакомый голос в трубке. 
- Лиза?
- Она самая. 

Что-то подкатило под желудок, в груди сжалось пружиной сердце, как будто перед прыжком, ладошки вспотели так, что трубка норовила выскочить из рук.
О чём шёл разговор в следующие два часа Вовка не помнил, потому что пелена с глаз так и не упала. Он смог только перетащить телефон к себе в комнату, закрыть дверь и, сложившись на кровати в три погибели, нести какую-то чушь.

- Ты нравишься моей подруге. Прям сохнет по тебе. - спустя два часа задушенных бесед сказала Лиза. 
- Это какой же?
- Аллу помнишь? Ну полненькая такая. 

Мда...Даже спустя долгое время Вовка так и не поймёт почему всегда в него влюблялись полненькие, страшненькие, косоглазенькие...

- А она мне нет. Мне ты нравишься. - выдержав МХАТовскую паузу, ответил Вовка.
- Извини, мне пора. Завтра к первому уроку. Пока.

Короткие гудки телефона стучали в такт пульсу, который долбил по ушам раскрасневшегося Вовки. 

- Кто тебе звонил? - мама всегда была очень любопытна в этих вопросах. 
- Одноклассница. Домашку спрашивала. 
- Ты ей два часа диктовал параграфы?
- Да. Там много задали.


Телефон занял привычную для себя позу на комоде-книжке, дверь в комнату снова закрылась. Лишь укоризненная улыбка мамы успела показаться в проёме. 

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

- Да я тебе серьёзно говорю, вот такие уши у него были. - Петрович развёл руки в стороны с таким азартом, что невольно опрокинул бокал моего пива.
- Ага, ты ещё скажи, что у него две головы было. - мой батя всегда скептически относился к байкам про охоту, рыбалку и проч. 
- Вовчик, ну скажи ты ему, ну есть же такие зайцы. Ты там в интернетах своих можешь найти как они называются? - охотник-рыболов не унимался.
- Пойду за пивом схожу. - ответил я, сделав вид, что не услышал вопроса. 

Праздник постепенно перетекал в попойку. Фирменная самогонка Петровича даже самых угрюмых гостей превращала в добрых и пушистых. Правда не надолго. Потом наступал момент, когда добродушный человек просто замолкал и, оперевшись на локоть, слушал очередной "свежий" анекдот Петровича. Иногда мне казалось,  что Петрович специально собирает побольше людей, напаивает их своим самогоном и начинает травить байки и анекдоты. Внятно разговаривать в этом случае не получается, а вот слушатели получаются идеальные. 
Но в этот раз у балагура был достойный соперник. Тётя Галя - одноклассница моей мамы. Она была того самого сорта женщин, которые поражают не своей красотой, умом или формами. Она поражала своим обаянием и энергетикой. 

- ...Если бы ты, мамка, не выё, то наш батька бы не застрелился. - заканчивала она очередной анекдот, откровенно кайфуя от того, что половина сидевших за столом начинали сползать под него.
Сколько продолжалась эта вакханалия? Сказать трудно. Я, по большей части, молчал и пил пиво. Самогонку Петровича хоть и уважал, но больше не пил: я понимал, что выпивая больше трёх рюмок, ты подписываешь себе приговор.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Первое мая. Запах шашлыков захватил в плен небольшой городок. Удивительный праздник всё-таки. В день всех трудящихся вокруг все бухают и не работают.  Причём бухают даже те, кто и не работал никогда. Два брата-акробата Вовка и Женька собираются "в центр". Там вся самая движуха. 

- Слушай, у тебя же мобила может писать по две и три СМСки? - спрашивает Вовка, зашнуровывая белоснежные кроссовки.
- Может, конечно. А чё случилось?
- Дай написать, а? Я тебе пивом отдам единицы.
- Кому писать собрался?
- Потом расскажу.
- Поняяяятно, - протягивает Женька, улыбаясь - Влип в бабу какую-то? На. Пиши, писатель.

Вовка открывает телефон, набирает по памяти стишок:

"Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно,
И ночами могу не спать
Год, и два, и всю жизнь, наверно!

Пусть листочки календаря
Облетят, как листва у сада,
Только знать бы, что все не зря,
Что тебе это вправду надо!

Я могу для тебя отдать
Все, что есть у меня и будет.
Я могу за тебя принять
Горечь злейших на свете судеб.

Буду счастьем считать, даря
Целый мир тебе ежечасно.
Только знать бы, что все не зря,
Что люблю тебя не напрасно!"

Набирает долго, закусив язык. 

- Эээ, влюблённый. Ты мне там все деньги не потрать. А то вечером мамке отзваниваться надо будет, что всё в порядке со мной. - обрывает поэтично-смсный полёт Женька.
- Да идём, идём. Отправить как тут?

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Сегодня он точно решил ей во всём признаться. Лиза ведь была не в курсе, с чьего номера пришли эти стишки, а до этого он долго с ней общался со своего второго номера, о котором тоже никто не знал. Благо сестра работала в "Мегафоне" и подогнала симку с безлимитом - дичайшая редкость по тем временам. 

Несколько звонков - не отвечает. А вот же она, вот! Около "Клетки" - так называли местную дискотеку, которая ловко пряталась на отшибе городского парка в тени деревьев. 
Сердце застучало с утроенной силой. Сейчас или никогда. Надо признаться. Однозначно. Собирай волю в кулак, мужик! Собирай. Вперёд, Спартак!

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

- Вов, не люблю я тебя. И не нравишься ты мне. И стихи это не твои, зачем ты обманываешь? - говорила Лиза, а в её глазах, цвета весеннего неба, отражались огоньки праздничного салюта.
- Зачем ты так? Мои стихи... - бессовестно врал Вовка, -  И нравишься ты мне очень. 
А вот во втором случае уже не врал.

- Уходи, пожалуйста. Мы с подругами гуляем, не видишь что ли? Не до тебя сейчас. 

Всё. Конец. Как дальше жить? 
Вовка шёл вдоль забора школы и не понимал, что происходит вокруг. Влюблённые парочки, пьяные толпы людей, музыка из машин и домов. Всё смешалось в одну большую какофонию, а поверх всего этого били по темечку слова: "Не нравишься ты мне. Уходи".
Дойдя до безлюдного пяточка, отвергнутый Вовка облокотился на забор и заплакал. Плакал он тихо и минут пять, сжимая лицо, будто пытаясь запихнуть обратно обиду.
Сегодняшним праздничным вечером он хоронил свою первую любовь....

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

- Вовчик, ну рассказывай как дела твои. - тётя Галя резко переключила внимание на меня. 
- Да идут дела. Нормально всё. 
- Женишься-то когда? 
- А можно билет с другим вопросом? Этот слишком сложный. 
- Ладно-ладно. - заулыбалась тётя Галя и наколола на вилку кусок всё той же крупно нарезанной Петровичем колбасы.



Плейлист в музыкальном центре радовал своим разнообразием. Там были все: Никита, Стас, Гена, Турбо... Короче говоря, все.
Стас Михайлов, Михайлов Стас, просто Стас. Ну что тут скажешь... На третьем часу застолья я и сам себя уже начинал чувствовать сорокалетней разведёнкой с тремя спиногрызами. 

"Ухооодите, ох что-то вы часто ухооодите" - вытягивал любимый певец супруги уже бывшего президента страны. 

- Дааааа... Жизнь-жестянка, - обронила всё та же тётя Галя, - у соседки вон дочка вчера умерла. Сегодня хоронили. Молоденькая девчушечка, на год от Вовки старше. 
- Кошмар какой! - откликнулась мама, - А что случилось?
- Злокачественная опухоль. Вот ещё позавчера разговаривала, а сегодня закопали. Вовка, ты может знаешь её. Немка. В вашей школе училась.
- Лиза что ли? - спросил я, и внутри что-то оборвалось.
- Да, точно. Красивая такая была. 

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

- Стоимость поездки 100 рублей. - произнёс бездушный голос навигатора в такси. 

Я расплатился и вышел. Пелена... Перед глазами пелена. Придорожные фонари разбивают её на несколько лучиков, как шторы у бабушки солнечный свет. Захожу в магазин, беру бутылку водки. Всё на автопилоте. Не помню как расплатился, не помню как вышел. Помню только, что пить начал прям на ступеньках магазина.
Водка обжигала глотку, губы. Сигарета. Потом вторая. Всё, приплыли.  Я обхватил руками лицо и тихо зарыдал. Воздуха катастрофически не хватало, но это и не страшно.
Страшней было то, что я хоронил свою первую любовь во второй раз.